— Девочка моя, ты о чем? Какой развод? Я тебе развода не дам! Не надейся! Ты что там себе надумала?
— Как же теперь мы будем жить?
— Как жили, так и будем. Одной любящей семьей!
— Ты надо мной смеешься? Какой к черту любящей! Свою любовницу ты к нам третьей возьмешь? Будем шведскую семью изображать?
— Кира, можно я к тебе сейчас приеду?
— Тебя не пустят!
— Меня пустят! — ответил он уверенно. — Сейчас приеду, ладно?
Видеть его Кире не хотелось. Одно дело сказать что-то по телефону, другое — разговаривать лично. Она и так проревела почти целый день.
— Не надо!
— Кира, пожалуйста…
— Ни к чему, да и поздно.
— Девочка моя, — зачастил он ласково. — Пожалуйста, послушай меня. Не будет никакой шведской семьи. Я с ней расстался. Ты о ней больше никогда не услышишь. Я не хочу развода. Он мне не нужен! И тебе он не нужен! Я тебя люблю. Слышишь? Люблю!
— Я тебе не верю! — воскликнула Кира и бросила трубку.
17 марта 2016 года
09:30
Кира укладывала немногочисленные пожитки в сумку. Физически чувствовала себя гораздо лучше, но в голове по-прежнему царила сумятица. Кира ждала и одновременно боялась дня, когда муж заберет ее домой. Когда он приехал, беспокойство ее возросло многократно.
Супруги всё еще нормально не поговорили, хотя Кирилл бывал в клинике каждый день. Приносил цветы, сюсюкал с ребенком, одаривал жену ласковыми взглядами. В общем, вел себя на редкость примерно. Но на контакт Кира не шла.
— Готова? — вдруг раздалось за ее спиной.
Кира невольно подпрыгнула, завидев мужа.
— Почти, — промямлила она и подала ему сумку. — Сейчас дочку перепеленаю и пойдем.
Домой добрались быстро. Кроха, теперь носившая гордое имя Дарья, проснулась, когда Кирилл доставал ее из машины.
Уже в детской он наблюдал, как Кира пеленает малышку, кормит ее, гладит почти безволосую головку, неуклюже пытался помочь. Сытая и довольная, девочка сразу заснула.
— Ты побудешь здесь? — спросила она мужа. — Я хочу искупаться.
— Мы возьмем видеоняню.
— Ты что, со мной в душ собрался? — испугалась Кира.
— Я хочу поговорить.
— Сейчас не время, я устала, — отрезала она.
— Кир, я ждал почти неделю…
Он схватил ее за руку и уволок в свою спальню. Здесь прижал Киру к себе и начал целовать ее лицо.
— Миленькая моя, я сильно соскучился.
— Кирилл, мне надо в душ, отпусти! — она старалась отпихнуть его, но оказалась еще плотнее прижатой к его торсу.
— Нет, мы сначала поговорим! — ответил он, теряя терпение.
— О чем ты хочешь поговорить? О том, что ты бабник последний? Или о том, что я дура наивная? Ни одна из этих тем мне не интересна!
Он отпустил ее и посмотрел серьезно.
— Еще не остыла?
Кира стояла молча.
— Девочка моя, нам нужно как-то через это пройти.
— Как ты себе это представляешь?!
— Очень просто. Ты забываешь ту неприятную историю, прощаешь меня, и мы живем счастливо.
— Не могу, Кирилл. Я уже прощала.
— Давай через не могу, а?
— То есть как?
— Кир, не рви мне душу! Хватит меня мучить!
— Тебя мучить?! А как же я?
— А что ты? — спросил он с вызовом. — Всё у тебя будет нормально! Живешь в отличном доме. Обеспечиваю я тебе хорошо. Шкафы от шмоток трещат. Машину тебе куплю, когда права получишь. Есть за что меня любить, не находишь?
— Мне и без этого было за что тебя любить, — подавленно ответила она.
— Так продолжай любить, что ж ты! Жизнь ведь не идеальная!
— Сволочь ты!
Кира попыталась выбежать из спальни, но муж не позволил, сгреб в охапку и затащил обратно.
— Не надо от меня бегать!
— Просто скажи, зачем тебе это понадобилось? — жалобно протянула она.
Кирилл смутился.
— Что ты имеешь в виду?
— Зачем ты устроил цирк с признанием в любви и клятвами в верности, если продолжал мечтать о своей бывшей?
