— Ты сейчас о чем? — прервала его она.
Кирилл посмотрел на нее недоуменно.
— Ты не помнишь?
Тут память вернулась к Кире. А вместе с памятью и резкая, противная боль в сердце. Стало трудно дышать. Во время родов Кира отчаянно пыталась подавить в себе эти мысли, гнала их прочь и почти убедила себя в том, что ошибалась, думая о Кирилле плохо. Сознание до последнего цеплялось за надежду, что бывшая любовница в кабинете мужа ей лишь привиделась. Или Кира просто что-то не так поняла. Но почему в таком случае Кирилл смотрит на нее так виновато?
— Это твой ребенок? — Кира решила бить наверняка.
— Нет у нее никакого ребенка, — бросил муж сдавленно.
Она-то надеялась, что Кирилл сейчас начнет убеждать ее, что не спал с бывшей любовницей.
— Получается, ты с ней спал после того, как мы поженились?
«Ну давай, назови меня дурочкой! Скажи, что ты бы никогда не сделал ничего подобного! Ну же!» — молила она про себя.
Кирилл не стал отпираться. Просто кивнул и посмотрел на нее с такой болью в глазах, что последние сомнения Киры отпали. Муж изменял ей.
— Ненавижу тебя! — воскликнула она горько.
— Кира… — он попытался взять ее за руку, но жена отдернула ее.
Еще недавно любимое и родное лицо мужа теперь показалось отвратительно мерзким.
— Уходи. Я не хочу тебя видеть! — закричала она.
— Тише ты, сейчас весь персонал больницы соберешь! — попытался он ее урезонить.
— Мне плевать! Уходи.
— Хорошо, я уйду. Понимаю, тебе нужно время.
Он грустно посмотрел на нее. Надеялся, что Кира еще что-то скажет, но та отвернулась и теперь безучастно смотрела в окно.
13 марта 2016 года
01:20
Ей давно полагалось спать. Но Кира знала, что всё равно не получится, слишком много мыслей роилось в голове — одна краше другой. Даже телесные страдания после родов отошли на второй план.
Она до сих пор помнила боль, которую испытала несколько месяцев назад, глядя на то, как Кирилл целует ту самую брюнетку у входа в «Полярис». Помнила и душившую ее в тот момент ревность, помнила ярость и бессилие, но даже в самом страшном сне ей не виделось, что придется пройти через это снова. Сердце болело и кровоточило.
Как же страшно узнать, что родной человек, еще недавно клявшийся в верности, совсем тебя не любит. Не нужна ты ему по большому счету! Но еще больнее узнать это в такой ситуации: когда она, беспомощная, лежит в палате, а новорожденная дочка нуждается в заботе и внимании, когда сама Кира также нуждается в заботе, когда ей так нужна помощь и надежное плечо мужа, ведь она полностью от него зависима... Живет в его доме, находится на полном его содержании.
Обида жгла душу, не давала ни минуты покоя. К уже знакомому чувству предательства добавился страх за ребенка.
«Куда же я пойду с моей девочкой? — спрашивала Кира саму себя. — Уж точно не в старую квартиру. Не позволю отчиму издеваться над моей крохой. Может быть, к Саше? Раньше меня туда звали. А деньги? Может быть, удастся найти какую-нибудь временную работу... Полагаются ли мне какие-нибудь алименты? А вдруг он их платить не захочет? Ну и пусть!»
В том, что Кирилл теперь потребует развода, она не сомневалась. Очень наивно было думать, что она будет с ним счастлива. Если эта, как ее там, Ангелина еще не беременна, всё может измениться, и уж тогда Кирилл в сторону бывшей жены даже не посмотрит.
Кира бездумно перебирала нехитрое содержимое прикроватного шкафчика и наткнулась на телефон. Он лежал здесь, забытый, с самого утра. Кира просмотрела входящие звонки. Ни одного от Кирилла. Лишь краткое сообщение:
«Позвони, как захочешь поговорить».
Вот оно. Сейчас она позвонит, и он скажет ей, что больше не хочет быть вместе, что Кира ему больше не нужна, и он хочет развода. Ну что же, лучше выяснить всё сейчас и начать планировать новую жизнь.
Кира не обратила внимания на поздний час и набрала номер.
— Ты не спишь? — удивился он.
Она застыла в сомнениях — не ожидала, что муж тут же возьмет трубку.
— Нет.
— Почему? У тебя всё нормально?
Кира проигнорировала нотки заботы в его тоне и решила выяснить всё сразу. Нет смысла тянуть резину.
— Когда мне съезжать? — спросила она тихо. — Я сейчас не могу.
— Куда съезжать? — не понял Кирилл. — Зачем?
— Ну как же, теперь ведь разводиться надо. Не можем же мы жить в одном доме. Тебе наверняка это будет неприятно...
Кирилл закашлялся. Затем из трубки раздался грозный ор:
