«Если», 2004 № 9 - Журнал «Если»

Дьяболо был питбулем самого подлого вида, каких только Этель доводилось встречать. Она выиграла его в покер не слишком честным образом. Этель сохранила лишь кое-какие волшебные свойства. В их числе — манипулирование азартными играми, поломки автомобилей и опрокидывание лодок. Очень даже полезные свойства, когда торгуешь наживками в этом Богом забытом флоридском болоте. Она бросила протухшее щупальце в пасть Дьяболо, и тот поймал лакомство на лету, звонко щелкнув мощными челюстями.

Попозже он, конечно, выскочит наружу, поест травы и срыгнет на пол — все, как обычно. Этель почесала безобразную голову пса и щелкнула его по носу.

— Хорошая собачка, — сказала она, заметно отклонившись от истины.

Заскрипела затянутая проволочной сеткой дверь, и в темный зал ненадолго забрался дневной свет. Еле волоча ноги, выглядя на все свои шестьдесят четыре года, Бейпортский Боб прошаркал мимо покореженного бильярдного стола и каким-то образом умудрился добраться до табурета.

— Доброго утречка, Этель, — прошамкал он.

— Как всегда? — спросила она.

Он кивнул. Этель откупорила банку «Будвайзера» и поставила ее перед стариком. Вытащила пакет с замороженными куриными шейками и положила его подле банки с пивом.

Дьяболо небрежно обнюхал левый сапог Бейпортского Боба и снова растянулся на пачке старых газет у плиты, которая по старинке топилась дровами. Старик не интересовал пса: каждое утро приходит за банкой пива и морожеными куриными шейками.

Бейпортский Боб занимался ловлей крабов. Со своей плоскодонки он расставлял тройку-другую ловушек в соленом болоте вокруг таверны «Наживок и пива». Ловились крабы не очень. Но в удачный день выручки от их продажи хватало, чтобы заплатить за пиво, да оставалось несколько монет в дополнение к пенсии.

Раз в месяц, если ему везло с крабами, Боб и его жена Энн уезжали в город пообедать по-настоящему в «Гриле Пита». Они были простыми людьми, и это единственная роскошь, которую они себе позволяли.

Пока Боб завтракал, Этель вытаскивала из баков с живой приманкой всплывших дохляков.

Мертвые креветки и плотвички, уже заметно вздувшиеся, образовали аккуратную кучу. Этель завернула ее в фольгу и положила рядом с пивными банками, чтобы в течение дня иногда баловать Лютера.

В зал ввалилась шумная орава студентов, они купили ящик пива и кое-какую закуску для пикничка. Дьяболо заскрежетал на них зубами. Как и Этель. Их смех, их юная энергия, такие неуместные в этот дивно сумрачный день, подействовали ей на нервы. Она обсчитала их и засунула воняющую тухлыми кальмарами салфетку на дно пакета с покупками. Но и этого ей показалось мало.

Когда они выходили, у Этель привычно зачесалось между лопатками — там, где прежде были крылышки. Настало время применить свои способности.

Она закрыла глаза и представила себе, как студенты на обочине шоссе жалобно глядят на свою вставшую машину, а из-под поднятого капота валят клубы пара. Ага! Полетел радиатор.

— Покедова, Этель, — сказал Бейпортский Боб, ковыляя на ревматических ногах к двери. За ним зигзагом тянулся багровый пунктир из пакета с куриными шейками (приманки для крабов), это капала оттаявшая кровь.

Этель пробурчала «пока!» и взялась за утренние дела. Сначала она заткнула все раковины в туалете комками туалетной бумаги — ничто так не доводит посетителей, как залитый пол в туалете. Потом ослабила винты деревянных сидений на унитазах, так что они ездили из стороны в сторону и обещали соскользнуть на пол, если кто-нибудь воссядет на фаянсовый трон не очень уверенно. Она засунула помятую монету в щель автомата с тампонами (теперь вы их не дождетесь!) и проверила картонки с молоком — давно ли миновал срок годности. Понюхала сливочное и растительное масло, убеждаясь, что и то, и другое достаточно прогоркло.

У ее посетителей, кем бы они ни оказались, другого выбора нет.

Температура в холодильнике для мяса держалась заметно выше безопасного предела, а в ведре со шваброй плодились москиты. На бильярдном столе пристроилась одноногая курица.

Этель улыбалась, завертывая вчерашние сэндвичи с тунцом и наслаждаясь их душком. Земля реального времени, оказывается, расчудесное местечко. Ей не на что жаловаться. Да разве сравнить это с краем безмозглых слюнтяек!

Утро миновало быстро. Заглядывали постоянные клиенты — накачаться пивком или купить наживку. Были и новички, спрашивали, как проехать куда-то, а также другие бесплатные советы. В бесплатных советах Этель себя не ограничивала, считая: как платишь, так и получаешь. Одну парочку туристов она направила в Москитную бухту, шепнув им, что там хорошо клюет окунь — только тс-с!.. Москиты заживо сожрут праздных гуляк; им очень повезет, если они поймают что-нибудь, кроме малярии.

Это ее взбодрило, да еще как! Ведь вредность занимала не меньше шести полос магистрального шоссе ее души, и она любила на них каждую колдобину. Изгнание обернулось свободой — чистейшим безудержным наслаждением. Этель рассчитывала на долгое и плодотворное пребывание на Земле реального времени. Она подхихикивала, вскрывая бочонок выдохшегося пива, а потом бросила коту Лютеру голову креветки, которую он схватил из тени, щелкнув зубами и зашипев.

Обеденное время всегда было источником веселья, потому что ее клиентам некуда деться. На мили и мили вокруг нет ни единой забегаловки. Ее дежурным блюдом были бутерброды с жареной рыбой на черствых булочках. Просто поразительно, чего только не съедают люди, если не поскупиться на майонез! Иногда кто-нибудь скандалил из-за перьев или обломка раковины под рыбой, но добивался только поломки машины на обратном пути.

— Я родился в рубашке, — сказал Ловчила, запивая рыбный бутерброд теплым пивом. — Мне всегда везет.

— Раз ты такой везунчик, то почему до сих пор не стал миллионером? — закудахтала Марта, как всегда, взявшая два пакетика чипсов и три банки пива на обед.

Ловчила словно не заметил ее.

— Только вчера вечером я выиграл у Берта двадцать долларов в покер… и еще отличного коня.

— Коня! — захохотал Фред, одетый в засаленный комбинезон, над левым карманом которого было вышито «Сэм». — Да не конь он вовсе, а мул. Старый одер. Паршивей я не видал!

— Удача себя покажет, — заявил Ловчила с самодовольством.

— Ну, а как насчет лотерейного билетика? — поинтересовалась Этель. — Джекпот на этой неделе на шестнадцать миллионов тянет.

— А что, и возьму! — сказал Ловчила, выуживая из кармана смятый доллар и хлопая его на стойку. — Дай-ка мне на счастье.

Этель нажала кнопку автомата. Когда он выплюнул билет с предположительно случайным номером, который однако с выигрышными субботними не совпадал ровно на единицу, у нее зачесались лопатки.