Странник - Тимур Толибаев

— И мне тоже очень понравилась ваша лекция, Матильда Филатовна! — сказала Дина.

— И мне тоже! — подхватил Арсен.

— Я просто в восторге! Эта лекция — самое лучшее, что было в моей жизни. Я, кажется, не стерплю, если когда-нибудь перестану посещать ваши уроки, Матильда Филатовна! — выплеснул Арыстан.

В этот момент глаза женщины загорелись и увлажнились. Все её внутренние органы начали трястись и кувыркаться. Не это ли преподавательское счастье? Быть любимым своими учениками. Осознавать, что ты приносишь пользу людям, даришь им просвещение. Слеза прокатилась по её щеке. Какое-то время она просто стояла и молчала.

— Спасибо, мои господа хорошие… — так искренне и так пламенно произнесла Матильда Филатовна, что у каждого студента где-то в глубине души что-то ёкнуло.

Вдруг преподавательницу осенила гениальная мысль.

— Ребята! У меня шикарная идея! — глазные яблоки Матильды Филатовной расширились, пульс участился, шея начала вертеться из стороны в сторону, — Подождите меня здесь! Никуда не уходите! Я скоро приду! — и она выбежала из кабинета, хлопнув дверью.

Студенты начали переглядываться и строить догадки, что же такое задумала учительница.

Через десять минут она вернулась с улыбкой до ушей:

— Мы остаёмся здесь жить! — произнесла она.

— В каком смысле — жить? — спросил Виктор.

— В прямом! Я только что была у ректора. Он дал согласие! Я всё предусмотрела! Мы постелем в этом кабинете матрасы, в туалет будем ходить университетский. Душевая есть, столовая есть. У нас есть все условия, чтобы ночевать в этом кабинете. Мы будем всё свободное время тратить на изучение стилистики текстов!

Сначала молодёжь не восприняла всерьёз такое заявление, но потом к этой мысли все стали постепенно привыкать:

— А что тут такого? Будет весело. Будем друг другу рассказывать страшные истории перед сном, одновременно повторяя законы грамматики, — сказал Арыстан.

— Но я хочу домой. Меня ждут сериалы, — выразила недовольство Алиса.

— Алиса, не будь эгоисткой. Раз уж мы решили жить здесь, мы будем жить здесь, — поставил точку в споре Виктор. Это было чисто волевое, твёрдое слово мужчины.

В итоге студенты согласились. Поначалу адаптироваться к новой обстановке было трудно — ведь были те, кто предпочитал читать книжки в тишине, а в одном душном кабинете обязательно хоть кто-то, да хихикал или разговаривал. Но человек такое существо — привыкает ко всему. Поэтому к вечеру вроде все были довольны. Матрасов хватило на все пятнадцать человек, включая Матильду Филатовну.

— Не смотри! Отвернитесь! Я сейчас переоденусь в пижаму! — говорила Дина всем парням, и они послушно отворачивались. На город постепенно опустилась ночь. В кабинете царил семейный уют. Матильда Филатовна читала стихи Блока студентам, которые очарованно смотрели то на неё, то на друг друга.

— Ребят, я рада, что вы у меня есть. Вместе мы будем прожигать тьму невежества светом знаний, — говорила преподавательница, готовясь ко сну.

— Мы тоже рады, что живём теперь вместе с вами. Погружение в мир знаний — это счастье, — говорил Виктор.

— Ну ладно, всё! Спать! — крикнула Матильда Филатовна, и все закрыли глазки.

Так прошла неделя. По всему университету ходили слухи о группе студентов, живущих в двести шестнадцатом кабинете. Иногда любопытные зеваки заглядывали внутрь него, и видели, как наши герои лежат на матрасах и что-то обсуждают, а когда они с недовольством наводили взгляд на непрошеного гостя, он отвечал заранее подготовленной фразой: «Ой, извините, перепутал кабинет».

Многие преподаватели выражали по этому поводу возмущение, мол, негоже студентам жить в одном кабинете с преподавателем. Но слово ректора было законом. Он говорил: «Это всё дурные стереотипы. Если люди хотят жить вместе в одном кабинете, то почему мы должны им мешать? Сдаётся мне, вы все просто завидуете, что Матильду Филатовну так любят её дети.»

И на это никто не мог ничего возразить.

Но в жизни, как известно, ничего не бывает гладко. Так и в этой ситуации внутри кабинетной идиллии родился конфликт.

— Матильда Филатовна! В кабинете только три розетки, а нас пятнадцать. Как нам заряжать свои телефоны? Это несправедливо, что телефон заряжаете только вы, Виктор и Арыстан! — с протестом выступила Лаура — она всегда боролась за справедливость, и многие однокурсники её за это безмерно уважали.

— Лаура, твоё недовольство вполне обосновано, и я тебя понимаю. Но если жалуешься, то надо самой предлагать какую-то альтернативу, а не просто ныть! — отвечала учительница.

— А я и хочу предложить! Давайте переедем в другой кабинет, где розеток больше. Тогда конфликт исчезнет сам собой!

— Что ж, я принимаю твою идею. А теперь подожди, мне нужно её обсудить с ректором.

На следующий день Матильда Филатовна заявила своим подопечным:

— Ребята! Лаура была права. Три розетки на пятнадцать человек — это слишком мало! Поэтому у меня для вас важное объявление! Мы с вами переезжаем жить в другой кабинет! Ректор дал согласие!

И маленький душный кабинет, пропахший естественными испарениями студентов и преподавательницы, наполнился рукоплесканиями и возгласами одобрения.

Каждый студент обхватил руками свой матрас и личные вещи в пакетах, и группа из пятнадцати лиц двинулась по университету. Многие обитатели вуза смотрели на них, не отрывая глаз. «Смотри, это те самые. Ну, те, которые живут в кабинете вместе с учительницей!» — перешёптывались они и смеялись. Но наши герои старались не обращать внимания на эти вещи. Они знали — лучше побыть посмешищем некоторое время, зато потом стать великими филологами и так же, как и Матильда Филатовна, обучать одарённых студентов или малышей.

Наконец, они достигли нового кабинета, в котором было аж тринадцать розеток, да и размерами он был намного больше, чем старый. Чувствовалась свежесть. Теперь все были довольны. Начиналась новая жизнь. Светлая. Настоящая.

* * *

Евгений

Евгений учился на третьем курсе университета, и был он в общем-то весёлым парнем, жаждущим рассмешить своих однокурсников, таким образом привлечь их внимание к своей интересной, по его мнению, персоне. Какие только способы он ни изыскивал, чтобы добиться желаемого эффекта: он сочинял сатирические стихи и зачитывал их прямо во время лекций; он приносил с собой лазерную указку, чтобы светить ею в глаза преподавателей; он приходил в вуз с разными ботинками на ногах. Это действительно поднимало настроение студентов, и каждый раз, когда Евгений пропускал занятия по причине болезни, все как один твердили, что без него скучно.

Как-то раз, в один из морозных зимних