Город, где умирают тени - Саймон Грин

— Тебе очень к лицу черное, — сказал Эш. — Такая элегантная... Если б знал, как тебе идет траур, постарался бы умереть раньше.

— Траур не по тебе. Я утром была на похоронах. Лукас Де Френц.

— Слышал... И очень волновался за тебя, когда узнал, что там стреляли. Но, наверное, напрасно — тебе всегда везло.

— А ты почему в черном? — спросила Рия больше затем, чтобы оградить себя от тех его слов, что могли последовать, чем оттого, что это ее и вправду заботило.

Эш неожиданно ухмыльнулся:

— У меня траур по моей половой жизни. Рия застонала и через силу улыбнулась:

— Пребывание мертвым не внесло никаких улучшений в твое чувство юмора Леонард, давай предельно упростим все для нас обоих и договоримся раз и навсегда Я пришла не повидаться с тобой. Я пришла выкачать из тебя любую информацию о Джеймсе Харте. Странные вещи творятся, странные даже для Шэдоуз-Фолла, и все эти странности начались с того самого дня, как вернулся домой Джеймс Харт. Расскажи мне о нем. Что он за человек?

— Простой человек. Ничего особенного, — Эш поджал губы. — Если Харт и в ответе за что-либо происходящее в городе, то зуб даю, сам он понятия об этом не имеет. И города он абсолютно не помнит. По-видимому, я учился с ним в одной школе, но ничего конкретного не припоминаю. Конечно, память моя уже не та, что прежде. — Эш вдруг замолчал и нахмурился. — Правда, была тут одна странность... Я водил Харта на встречу с Дедушкой-Временем, там был Джек Фетч. Огромный, как жизнь, и в два раза более мерзкий. Так вот, Рия, пугало упало на колени и в ножки поклонилось Харту. Ни разу я не видел, чтоб Джек Фетч проделывал такое перед кем-то, даже перед самим Дедушкой-Временем. Может, я и ошибаюсь, но мне кажется, что Дедушка-Время тоже был ошеломлен. А такое увидишь не каждый день.

— Ничего себе! — Рия тоже нахмурилась. — Никак не думала, что для Джека Фетча существует какой-то авторитет, кроме Дедушки-Времени. И уж конечно, те пару раз, когда наши пути-дорожки пересекались, мне он не кланялся. Да и поступи он подобным образом, я б не знала, как мне реагировать. Очень странное существо. Я бы его выслала подальше от города, не будь он так нужен. И если б думала, что он меня не принимает всерьез. Что еще ты можешь рассказать о Джеймсе Харте?

— Да больше, пожалуй, ничего. Парень он довольно дружелюбный, нельзя сказать, чтобы Шэдоуз-Фолл его ошарашил, что говорит о силе характера или же о почти полном отсутствии воображения. Он хороший товарищ, но довольно замкнут и скрытен. Насколько помню, Харт почти ничего не говорил о себе. Вот, пожалуй, и все.

— Надеялась услышать от тебя больше, Леонард.

— Извини. Это все.

— Что ж, тогда я пошла. — Рия встала, и Эш быстро вскочил на ноги. Она расправила складки платья, изо всех сил стараясь не глядеть на Эша. — Рада была повидаться, Леонард. Надо будет как-нибудь еще встретиться... Все, я побежала. Куча дел...

— Не уходи, Рия. Пожалуйста.

— Говорить нам больше не о чем. — Рия все же заставила себя не отвести взгляд от его лица. — Я приходила по делу. И все.

— Мне так много надо сказать тебе.

— Я не хочу слушать.

— А я не верю. Ты в кои веки пришла ко мне. Не просто же так. Я так скучал по тебе. Все эти дни не проходило и часу, чтобы я не думал о тебе и о наших с тобой минутах вместе. Порой мне кажется, что только эти воспоминания не дают мне развалиться на части.

— Прекрати! Ты говоришь о ком-то другом. Человек, которого я любила, умер и похоронен, нет его! Он ушел из моей жизни.

— Не ушел. Я здесь, Рия. Я умер, но я прежний. Я тот, кто держал тебя за руку, когда мы гуляли, кто сидел внизу и ждал, когда ты мучительно гадала, какой надеть наряд. Я тот, кто говорил тебе, что любит тебя больше жизни. Изменилось лишь твое лицо, Рия: оно такое холодное, неприступное и пустое — ты надевала эту маску, когда не хотела чего-то слышать. На твои глаза пали шоры, и лицо твое говорит: никого нет дома. Не закрывайся от меня, Рия. Только не от меня. Я так одинок.

— Перестань, Леонард, не мучь меня. — Рия стойко выдержала его взгляд, но почувствовала, как задрожали ее ноги. Напряжение, усталость. Не более того. — Ничего между нами не осталось. Любовь — для живых, для людей, у которых есть будущее.

— Думаешь, я этого не знаю? Ты понятия не имеешь, каково мне теперь. Я знаю, что я не на сто процентов Эш. Я — память о том человеке, которым был, память, которой придали форму и содержание. Но и это еще не все. «Человек со скрытыми мелями» — так ты меня называла. Но теперь это стало правдой. Память моя стала мельчать, Рия. Я понемногу теряю то, из чего сделан. Каждый день я помню на чуточку меньше. Слова любимой песни, цвет машины друга — все уходит, и ничто не заполняет образующиеся пустоты. За исключением каких-то мелочей, но они лишь подчеркивают складывающуюся картину. Я исчезаю. Каждый день меня становится все меньше. В один прекрасный день все будет кончено, и я умру по-настоящему. Стану призраком, зыбким образом кого-то больше не существующего. Помоги мне, Рия. Мне страшно. Мне так страшно...

Мука в его голосе больно ранила Рию, и боль эта волной поднялась в ее душе, застарелая неутихающая боль, которую ей не с кем было разделить. Она гневно посмотрела на Эша, отказываясь дать волю слезам, сжигавшим ее глаза:

— Ты вернулся не потому, что любил меня. Ты вернулся на зов своей матери!

— Нет. Все было не так.

— Тогда зачем? Зачем тебе надо было возвращаться и разбивать наши жизни?

— Я не знаю! Я здесь с какой-то целью, но не знаю с какой или зачем. Я сказал, что нужен родителям, потому что надо же было что-то сказать. Я не хотел причинить тебе боль. Я никогда не хотел делать тебе больно. Ты для меня все, весь мир, Рия. Я бы умер для тебя. Я бы остался мертвым ради тебя, если б смог. Вот почему я старался избегать всех вас все это время: хотел освободить вас от себя, чтобы вы свыклись с мыслью, что меня нет. Но что-то вернуло меня и удерживает здесь. И день за днем я угасаю. Я не могу жить, но что-то не дает мне умереть. Я не могу без тебя, Рия, помоги мне. Если ты когда-то любила меня, люби меня сейчас.

Рия потянулась и взяла его холодные руки в свои:

— Если я когда-то любила тебя? Леонард, родной... Я ни на минутку не переставала любить тебя.

Эш подался вперед поддержать ее и замер в нерешительности. Тогда Рия сама прижала его к себе, прежде чем он поверил в это. Она уткнулась лицом ему в шею и глубоко, с дрожью, вздохнула,

— Я не знаю, что делать, Леонард. В моей жизни совсем не осталось смысла. Шэдоуз-Фолл трещит по швам, несмотря на все мои усилия сохранить его в целости. И все это происходит так стремительно. Я едва успеваю читать рапорты. Ведь я и вправду именно потому здесь. Я пришла к тебе за помощью, даже не признаваясь в этом самой себе. Я стала чувствовать, что не справляюсь. Когда тебя не стало, в жизни у меня не осталось ничего — только работа. И я ушла в нее с головой. Поэтому работа стала моей жизнью. Я пришла сюда, чтобы использовать тебя, Леонард, чтобы выудить у тебя все, что могло бы пригодиться для проверки Харта. Чтобы снова взять контроль над городом в свои руки.