Кровавые розы - Линдси Дж. Прайор

Она затаила дыхание, вытерла влажные ладони о платье.

Она проиграла. Она взяла его на слабо и проиграла. И промедление сделает всё только хуже. У неё не было выбора, кроме как попробовать единственный оставшийся у неё вариант. И она должна была сделать это правильно с первого раза. Она не могла всё испортить.

Он быстро окинул её пристальным взглядом, прежде чем снова повернулся к ней спиной и исчез за порогом в коридоре.

Она крепко зажмурила глаза и плотно стиснула челюсти. Снова открыв глаза, она позволила гвоздям со звоном упасть на пол, а затем переступила черту.

— Я же сказала, подожди!

Она достигла порога и отшатнулась. Калеб стоял прямо за дверью, ожидая её. Он упёрся рукой в стену и не сводил с неё угрюмого взгляда.

Она пятилась назад с каждым шагом, который он делал по направлению к ней, настороженно не сводя с него пристального взгляда.

— Разумный выбор, — сказал он.

— Ты не оставил мне выбора, — ответила она, снова отступая в круг. — Ты никогда не даешь мне выбора.

— Вовсе нет, Лейла. Я просто выбираю варианты.

Он шагнул в круг вместе с ней, заклинание ослабло с её выходом.

— Но я восхищаюсь тобой. Ты так расчетлива под давлением. Должно быть, было нелегко оставаться на шаг впереди. Находчивая, расчётливая и жёсткая переговорщица. Любая серрин могла бы тобой гордиться.

— Может быть, это и должно стать моей целью с этого момента. Возможно, ты прав. Может быть, мне следует, наконец, позволить этому свершиться. Ты же этого хочешь, верно?

— Ты наконец-то определяешь линии фронта, Лейла?

— Может быть, я просто подхожу к ним поближе, — сказала она, делая ещё один осторожный шаг назад. — Самое время мне это сделать, не так ли?

Он улыбнулся, сделал ещё один шаг вперёд и уперся в стену. Невидимую стену. Его взгляд мгновенно упал на линию, от которой его нога была менее чем в сантиметре. Затем он уставился на Лейлу.

ГЛАВА 23

Его медленно бьющееся сердце встревожено подпрыгнуло. Паника и гнев нахлынули на него, словно всепоглощающая волна.

Лейла скрестила руки на груди и слегка наклонила бедро в сторону в вызывающей манере, столь нехарактерной для неё. Её взгляд намеренно и вызывающе устремился на него.

Он почувствовал, что выходит из себя, а возмущение тем, что она обманула его, лишь усиливало его мгновенную реакцию на любую угрозу.

— Что, твою мать, ты сделала? — тихо прошипел он.

Лейла направилась к двери, но вместо того, чтобы уйти, вынула ключ из замка с противоположной стороны. Она закрыла дверь, всё ещё находясь в комнате, и заперла её на ключ.

— Полагаю, ты не хочешь, чтобы твой брат был замешан в этом.

Джейк — мысль о том, что он один за дверью, в такой же степени ускорила его ярость.

— Я задал тебе вопрос, — сказал он, наблюдая, как она возвращается к нему.

— Ты можешь переходить черту, только пока я с тобой в кругу, — заявила она.

— Ты меня подставила?

Она пожала плечами и снова скрестила руки на груди, стоя прямо перед ним.

— Ведь именно этим занимается мой вид, не так ли? По крайней мере, так ты мне неустанно твердишь об этом. Так чему же ты так удивляешься, Калеб?

Его зелёные глаза сузились.

— Ты маленькая хитрая сучка.

Несмотря на тревогу в её глазах, вспыхнувшую от яда в его тоне, она не дрогнула. Но он мог слышать её отчетливое дыхание — неглубокие вздохи паники, которые она отказывалась показывать каким-либо другим способом. Она училась обуздывать свой страх. Она училась справляться с этим.

Менее чем за два дня она продвинулась вперёд — превратилась в серрин, которой ей было суждено стать. И он запустил этот снежный ком. Какая-то часть его, даже несмотря на гнев, испытывала острую боль из-за того, что он сделал её такой. Он хотел увидеть серрин, и теперь он смотрел на неё — на эту расчётливую решимость и отказ быть побеждённой вампиром любой ценой. И это злобно кусало его в зад.

— Кажется, недолетка готова к полету, — сказал он.

— И ты получил именно то, что хотел, — сказала она, и её глаза наполнились обвинением. — Молодец, Калеб.

Но его брат в пентхаусе, а он этого явно не хотел. Не без какой-либо возможности что-либо с этим поделать. Неприятное чувство беспомощности пронзило его самоконтроль, распутывая хрупкие нити, которые удерживали эти подавленные чувства в узде. Он сдержал свой гнев.

— И что теперь?

— А как ты думаешь? Код от этого пентхауса и от комнаты Алиши бесполезен, если я не знаю, где она.

Он напряжённо выдохнул, улыбнулся.

— Всё здание заперто до наступления сумерек. Даже если я скажу тебе, ты никуда не уйдешь.

— Предоставь мне самой побеспокоиться об этом.

Он подошёл к краю круга, так близко к ней, как только мог. Он остановился в нескольких сантиметрах от невидимого барьера.

— Это очень плохой ход, Лейла.

— Может быть, с того места, где ты стоишь. Отсюда этот ход ощущается как шах и мат. Особенно когда твой брат находится прямо за этими стенами. Напомни мне ещё раз, насколько он устойчив к искушениям?

Холодный жар ярости пронёсся по его телу. Если бы не её заклинание, он бы уже прижал её к стене. Или к полу. В тот момент ему было всё равно, куда именно.

— Только тронь его, и я убью тебя.

— Насколько я понимаю, ты всё равно собираешься меня убить. Если, конечно, тебе удастся выбраться из своей новой клетки. О, и просто чтобы ты знал… это может произойти, только пока я ещё дышу.

Такое сжатие в груди он чувствовал всего три раза: когда нашёл Сета, держа Джейка в своих объятиях всего две ночи назад, а затем впервые посмотрев в глаза высвобожденной серрин.

И она была разнузданной. Верёвки и кандалы на его запястьях и лодыжках мгновенно превратились из сексуальной игры в ограничители. Жестокость в её безжизненных глазах, когда она мучила, насмехалась и подчиняла его себе в последующие дни — использовала его не более чем как игрушку, чтобы удовлетворить свой садизм в той же мере, что и свои желания.

Никогда больше он не потеряет контроль. Он никогда не окажется беспомощным в руках другой серрин.

И он не потеряет ещё одного брата из-за кого-то из них.

Сейчас было не время давать волю своей ярости. Пока ещё не время. Лейла не выйдет из здания. Это был факт.

В первую очередь речь шла о спасении Джейка.

За этим последует её наказание.

— Итак? — спросила