«Если», 2005 № 09 - Журнал «Если»

Большую часть туши – без головы и внутренностей – они потащили, подвесив ее к шесту. В этой вылазке они отдалились от пещеры всего на пару километров, поэтому на возвращение вместе с неизбежными остановками для отдыха понадобилось не более часа.

Наружная дверь превращенной в тамбур «десятки» была приоткрыта, и Никите это сразу не понравилось.

– Женщины! Встречайте охотников! – весело закричал Серега, но ответа не последовало. Пещера оказалась пустой.

Бросив добычу на траву, они озирались по сторонам, сжимая в руках оружие.

– Где они? Что за черт!

«Бежать и спасать! Немедленно!» – это намерение инстинктивно и мгновенно возникло у обоих. В лес или к озеру? Воображение рисовало малоприятные картинки, среди которых образ красных хищников был отнюдь не единственным. И прекрасно, что все разрешилось уже в следующий момент. Ветви кустов раздвинулись, пропуская Ленку и Катю, тащивших тяжелые узлы, связанные из мужских рубашек. Никита с облегчением перевел дух. Он смотрел, как они подходят – целые и невредимые, и думал, что все обстоит не так уж и плохо. Ровный бронзовый загар успел покрыть их кожу, и Никите вдруг некстати пришла мысль: а нимфы бывают загорелыми?

– Вы почему?! Вы где?! Куда вы пропали?!

Серега кипел от возмущения, но по мере приближения Ленки весь его пар постепенно улетучивался.

– Хоть как-то предупреждать надо, – пробурчал он.

– Мы недалеко, Сережа, тут совсем рядом, – успокоила Катя. – Зато посмотрите, что мы принесли.

Вслед за Ленкой она высыпала на траву из узла крупные темно-красные плоды, выглядевшие довольно аппетитно.

– Откуда вы знаете, что это можно есть? – все еще хмуро спросил Серега, но Катя этого вопроса явно ждала и была готова к ответу.

– Их птицы едят и звери, – объяснила она. – Под деревьями, где растут эти яблоки, много семян и шкурок. Значит, и нам можно.

– Да? А дохлых зверей поблизости точно не валялось?

– Ты не ворчи, попробуй лучше, – посоветовала Ленка. Собственно, больше Сереге сказать было нечего. Никита первым

подобрал плод и храбро куснул. Мякоть оказалась нежной и сочной. Вкус… аналогов для сравнения у Никиты не возникло. Местное яблоко оказалось просто вкусным. Помявшись, Серега последовал его примеру.

– Это и без соли сойдет, – дал он оценку вкусовым качествам плода.

Соли им действительно не хватало. Хотя все понимали, что без соли жить можно и, вероятно, даже жить неплохо, от гастрономических привычек отвыкать было тяжело. К тому же Никита не знал, как обойтись без соли, заготавливая припасы на зиму. Правда, он не знал и того, бывает ли здесь зима, холодна ли она, сколько времени длится, но опасения на этот счет существовали не только у него. Первый эксперимент с провяливанием рыбы на солнце оказался неудачным. Разложенные на горячих камнях рыбьи тушки сделались объектом массированной атаки местных насекомых-ассенизаторов, и через какой-то час сплошь кишели червями. Сегодняшнюю добычу, скорее всего, ожидала та же участь, если не удастся придумать чего-то иного.

Придумали следующее: вялить «кабана» – так без лишних споров поименовали животное – на костре. Пока девушки подтаскивали хворост, мужчины разделали тушу на куски и подвесили на жердях. Дальше оставалось только следить за поддержанием огня – этим занялись Серега с Ленкой, а Никита с Катей, прихватив копья (после встречи с хищниками они решили ни на шаг не отходить от лагеря без оружия), отправились потренироваться в стрельбе из лука.

Луков у них было пока два – на большее количество капроновой струны из ракеток Ленки не хватило. Порода дерева, которое отыскал Никита, отличалась прочностью в сочетании с неплохой гибкостью, но на том достоинства луков и заканчивались. Луки получились тяжелыми и неуклюжими: необходимая мощность выстрела обеспечивалась исключительно размерами. К тому же дерево лука было сырым: Никита торопился овладеть навыками лучника, не теряя времени на сушку. Тем не менее еще несколько очищенных от коры и подпружиненных заготовок сушились сейчас на солнце. Стрел тоже пока сделали немного. Во-первых, потому что отыскать идеально ровную и достаточно длинную ветку непросто; во-вторых, их изготовление требовало немало времени. Наконечники Никита сделал из кусочков медных трубок. Один конец насаживался на древко, другой плющился, ковался в холодную молотком и затачивался на камне. С хвостовыми стабилизаторами было еще сложнее. Долгие и тщательные поиски птичьих перьев подходящего размера ни к чему не привели, хотя пернатые в лесу водились в изобилии. Птичек еще предстояло настрелять из этих самых луков. Перерыв все имущество, Никита обнаружил пластиковую папку-файл, в котором Ленка хранила журнальные вырезки с вязанием. Зачем она взяла их с собой в поездку к морю, Никита не знал, но сейчас это его не интересовало. Из пластика он и вырезал хвостовые стабилизаторы стрел. Чтобы установить их, приходилось чрезвычайно осторожно расщеплять кончик стрелы, подстругивать расщеп, а потом накрепко фиксировать с обеих сторон капроновой нитью. Конечно же, несколько отличных заготовок Никита при этом испортил, о чем безутешно скорбел. Стрелы, в принципе, летали неплохо, жаль, что лучники пока были не слишком умелыми.

Стреляли в ствол большого дерева, причем, если выстрелы Никиты получались мощнее, что вполне естественно, то Катя била в цель с несравненно большей точностью, изрядно обескураживая Никиту, которому доставалось большую часть времени отыскивать в траве посланные мимо цели стрелы. Ленка, кстати, попадала тоже неплохо (по сравнению с Никитой и Сергеем). Впрочем, о точности говорить нужно было с известными допущениями: стреляли-то они всего лишь с каких-то двадцати шагов. С другой стороны, прогресс тоже был очевиден, поскольку начинали с десяти.

Наконец Катя опустила лук и устало села на траву.

– Все, руки больше не держат, – пожаловалась она. – Хватит на сегодня.

Никита собрал и внимательно осмотрел стрелы. Поврежденных среди них не оказалось.

– Ты молодец. У тебя все лучше и лучше получается, – похвалил он.

– Все это бесполезно, – грустно вздохнула Катя. – Все напрасно.

– О чем ты?

– Ты сам знаешь. Нам отсюда никогда не выбраться. Мы здесь умрем, да?

– Мы не умрем, если сами того не пожелаем, – намеренно грубо сказал Никита. – Мы учимся здесь выживать и уже кое-чему научились. И научимся еще многому.

– Разве есть в этом какой-то смысл?!

Никита глубоко вздохнул, сделал паузу и заговорил неторопливо, взвешенно, обращаясь, пожалуй, не столько к Кате, сколько к самому себе, отвечая на свои собственные, тысячу раз заданные вопросы.