Реликвии тамплиеров - Пип Воэн-Хьюз

Я теперь слышал только собственное прерывистое дыхание и шум крови в ушах. Тело по-прежнему лежало на земле лицом вниз. Мне были видны подошвы босых ног, белые и жалкие. Я опустился на колени. Нерешительно обхватил его руками и перевернул. Плащ перекрутился, так что мне пришлось потрудиться, чтобы засунуть руку внутрь и проверить, бьется ли сердце. Я не нащупал ничего, кроме странной, поддающейся под моим нажимом мягкости.

Тут из складок плаща выскочила рука и схватила меня за запястье. Тонкая рука с пальцами, унизанными кольцами и перстнями из тяжелого золота со сверкающими драгоценными камнями. А на меня из-под изогнутых бровей уставилась пара огромных темных глаз. Женских глаз.

И словно откуда-то издалека донесся голос, тихий и довольный. Я узнал его — это она надо мной смеялась.

— Я — Анна Дука Комнина, византийская принцесса, — произнесла насмешница. — И если ты немедленно не уберешь свои грабки с моей груди, то пожалеешь, здорово пожалеешь!

Глава тринадцатая

— Прошу прощения? — проблеял я.

— Повторяю еще раз: перестань меня лапать и помоги встать на ноги.

Но мои пальцы совсем запутались в складках ее плаща. Я в отчаянии дернул посильнее. Это помогло: плащ развернулся и я высвободился. Все это время принцесса Анна Дука Комнина изучающе смотрела на меня, чуть изогнув одну бровь. Потом вдруг улыбнулась, и я заметил щель у нее между передними зубами. Мне сейчас как-то даже странно обо всем этом рассказывать, но в тот момент у меня не было ни малейших сомнений, что это удивительное создание — именно та, кем и представилась. Она села. Пышные волны волос, тяжелые и темные как ночь, упали на плечи. В полном замешательстве я опустил глаза и отодвинулся от нее, поерзав на заднице. Внутри меня все превратилось в какое-то желе.

— Простите, — пробормотал я. Господи Иисусе и все святые мученики! Мне что, уже и шагу ступить нельзя без того, чтобы передо мной снова и снова не распахивались бездны ада? В мозгу, чуть менее онемевшем, чем руки и язык, все так и мельтешило. Как следует обращаться к даме королевской крови? В голове мелькали обрывки гимнов и песнопений. Яркие отрывочные образы с картин, с иллюстраций в древних томах из пыльных библиотек, рыцари и их возлюбленные, придворные ламы… И тут меня осенило. Я встал на одно колено, извлек из ножен Шаук и протянул его принцессе, рукоятью вперед. Рискнув поднять глаза, я увидел у нее на лице все ту же широкую, озадаченную улыбку.

— Моя жизнь принадлежит вам, — начал я. Мне казалось, что нужно сказать именно это. — Я ваш покорный слуга. Боюсь, я тяжко оскорбил вас, так что возьмите мой кинжал и делайте со мной все, что хотите!

— Ох, черт побери! — засмеялась принцесса. — Так ты англичанин! Ты… ты ведь и впрямь настоящий англичанин, не так ли?

— Мадам… — Я снова протянул ей Шаук. Принцесса махнула рукой — как я заметил, тонкой и бледной, властной и изящной…

— Не зови меня мадам! И не нужен мне твой нож… твой клинок. Ты, кажется, умеешь с ним обращаться — вот и держи при себе. И кто ты вообще такой?

— Петрок из Онфорда, ваше высочество.

— Петрок. Из Корнуолла? — вдруг спросила она, и в ее глазах вспыхнул интерес.

— Из Девоншира, ваше высочество. — Я встал и стряхнул с одежды ветки вереска.

— Из Девоншира! Далеко, однако, мы с тобой забрались от родного дома. Ты спас меня от демона, Петрок из Онфорда. Это я отныне твоя слуга. А теперь можешь проводить меня к кораблю. — Принцесса хотела встать, но покачнулась и протянула мне руку. Она была очень бледна.

— Кто это был, мадам? — спросил я.

— Не знаю. Ни кто он такой, ни что он такое. Думаю, какой-нибудь отшельник. Я наткнулась на него, когда он молился. Там, в той стороне, есть какое-то святилище, на камне вырезан крест, в небольшом углублении в скале. Я, в сущности, свалилась на него. Как демон из огненных бездн. Бедняга, видимо, испытывает отвращение к слабому полу — я испугалась, что он кинется меня насиловать, но он предпочел размозжить мне голову.

— Боюсь, что серьезно его поранил, — сказал я. А про себя подумал, что и не представляю, насколько серьезно.

— Вот и хорошо. Надеюсь, ты его убил. — Ее глаза сверкнули в глубоких глазницах.

Я не ответил. В ушах все еще стоял звук, с которым камень упал ему на плечо. Мне даже казалось, будто этот камень срезал ему ухо. Скорее всего он умрет, если рана загноится. Какая ужасная ирония судьбы: святой человек искал полного уединения только лишь для того, чтобы пасть от руки другого монаха, пусть и бывшего! А я, выходит, спас… кого? И откуда ей известно про корабль? И про Девоншир, коли на то пошло?

— Значит, вы приплыли сюда на «Кормаране»? — спросил я наконец, чувствуя себя полным идиотом.

— Не смотри так удивленно, — ответила она, словно прочитав мои мысли. — Павлос уже, наверное, сходит с ума, так что давай поспешим. Возьми-ка меня под руку. Я, кажется, повредила ногу.

Ну, я сцапал ее прохладную руку в свою горячую клешню и поддержал, пока она пробовала ступить на одну ногу, потом на другую.

— Ничего особенного, — решила она в итоге. — Обопрусь на твое плечо. — И обняла меня за шею, притянув к себе. Я вздрогнул, а она опять принялась надо мной смеяться: — Матерь Божья! Я же не василиск! Давай держи меня вот так. — И она взяла мою левую руку и обвила ею свою спину, так что моя ладонь угнездилась у нее под мышкой. — А теперь пошли.

И быстро двинулась вперед, направляясь к востоку, чуть не сбив меня с ног. Я остановил ее и развернул в обратном направлении.

— Нам вон туда, ваше высочество. Корабль в той стороне. Боюсь только, что придется спускаться с этой скалы…

— Ты думаешь? — спросила она, пристально глядя мне в глаза. Я яростно закивал, чувствуя себя кем-то вроде дрессированной обезьяны.

— Ну да. Я бежал вниз по этому склону, а скала вон там, позади нас, так что…

Принцесса остановила меня, чуть нажав на плечо, и мягко сказала:

— Ты прав, Петрок. Но это не такая уж высокая скала. Я гуляла вокруг нее. Там есть тропа… вон там.

Мы пошли через заросли вереска, обходя гранитные валуны. Шагалось легко — овечья тропа была хорошо утоптана. Между тем становилось жарко, солнце поднималось к зениту, и рубаха моя пропиталась потом, особенно там, где ко мне прижималась принцесса. Я чувствовал, как от меня разит, да и от нее тоже. Во рту пересохло.

Тропа все круче спускалась вниз, мы уже вышли к прибрежным скалам. Мне было трудно поддерживать хромающую девушку и при этом не сбиваться с шага. Мы, наверное, прошли уже треть пути вниз по склону холма, когда она оступилась, зацепившись ногой за корень, и упала лицом вниз, увлекая меня за собой. На секунду наши тела, казалось, зависли в воздухе, а в следующий момент ударились о вытоптанный овцами торф и покатились вниз. Мы все еще цеплялись друг за друга, потом я оказался под ней и думал только о том, как уберечь ее поврежденную ногу. Потом нас поволокло дальше, сквозь заросли черники, вереска и папоротника, и я все отталкивался ногами, стараясь удержать ее на себе, а потом мы наконец остановились, наткнувшись на потрепанную ветрами рябину — причем я уткнулся лицом в папоротники, плотно зажмурив глаза, а принцесса вытянулась во весь рост прямо на мне. Я чувствовал, как вздымается ее грудь, и, что еще хуже, ощущал тяжесть ее грудей. Попытался высвободиться, но она крепко меня держала. Потом я ощутил ее пальчики у себя на лице, нежно стряхивающие грязь с моих век и губ. Открыв глаза, я увидел, что она пристально меня разглядывает, озабоченно хмуря брови. Увидев, что я смотрю на нее, она улыбнулась: