Джонни-ангел - Даниэла Стил

— Мне кажется, она разговаривает с Бобби, — ответил Джим и вздохнул. — Мама все еще надеется, что, в конце концов, произойдет чудо, и он заговорит… Просто не знаю, откуда в ней столько упорства! Ужасно трудно разговаривать с человеком, который не может тебе ответить. Я, к примеру, просто не знаю, что ему сказать…. — добавил он совершенно искренне, и Шарли сочувственно вздохнула.

— Чтобы узнать, что думает или чего хочет Бобби, нужно только присмотреться к нему повнимательнее. И тогда все становится понятно, — сказала она негромко. Впервые в жизни она чувствовала, что между ней и отцом установилась тесная связь, которой так не хватало ей раньше. Шарлотта чувствовала его любовь, одобрение и даже уважение, вызванное ее успешной игрой.

— Как ты думаешь, он когда-нибудь заговорит снова? — спросил Джим. В другое время ему бы и в голову не пришло задавать дочери подобный вопрос, но сейчас Шарли была единственным человеком, с которым он мог говорить о самом больном. Его дочь казалась ему намного старше и мудрее своих четырнадцати лет.

— Мама считает, что да. Она сказала — для этого нужно время, и гораздо больше, чем нам хотелось бы.

Услышав эти слова, Джим только головой покачал. Бобби молчал уже пять лет. На что можно было надеяться в этой ситуации?!

— Джонни тоже постоянно с ним разговаривал, — продолжала Шарлотта. — А ты, папа, мог бы как-нибудь выйти с ним во двор побросать мяч в кольцо.

— Разве Бобби тоже нравится баскетбол? — удивился Джим. Он никогда не знал, что нравится и что не нравится его младшему сыну, да и не стремился узнать.

Шарли кивнула.

— Да. И для своего возраста он довольно неплохо бросает.

— Как и ты! — Джим улыбнулся и обнял дочь за плечи.

На экране телевизора появилась заставка со стилизованным изображением баскетболиста — начиналась трансляция. Не успели, однако, игроки открыть счет, как в гостиной появился Бобби. Он сел на диван рядом с Шарли и стал внимательно смотреть матч. Лишь время от времени он слегка поворачивал голову в сторону большого старого кресла, в котором, невидимый для остальных, устроился Джонни, и улыбался. Казалось, присутствие старшего брата придало ему смелости! Бобби стеснялся отца, и если бы не ободряющие жесты Джонни, он, наверное, не решился бы даже войти в гостиную.

Еще некоторое время спустя в гостиную вошла Элис. Увидев всю семью перед телевизором, она не сдержала улыбки. Элис не перестала сердиться на мужа, но вынуждена была признать, что в семейных отношениях произошли перемены. После того как Джим и Шарлотта попали в аварию, он перестал пить. Конечно, Элис не могла этого не заметить, но она решила пока не заговаривать с мужем на эту тему. Ничего подобного она не ожидала и теперь боялась сглазить. Кроме того, сама атмосфера в доме как-то неуловимо изменилась, но в чем тут было дело, Элис не могла окончательно определить. Об этом она продолжала размышлять, занимаясь домашними делами.

На следующий день, отвезя Бобби в школу, Элис занялась шитьем. Настроение у нее было на редкость хорошим, она даже негромко напевала что-то, когда зазвонил телефон. Сначала она решила, что это Джим — как правило, он был единственным, кто звонил ей в течение дня, — все остальные ее знакомые работали и не располагали избытком свободного времени для болтовни. Но и Джим тоже давненько не звонил ей с работы. Когда погиб Джонни, он словно отгородился от всех — даже от нее — и звонил домой только в случае крайней необходимости.

Но это был не Джим. В трубке Элис услышала голос школьной учительницы Бобби — мисс Грин. Во время перемены Бобби упал с качелей и сломал запястье. Сейчас мисс Грин находилась с ним в приемном покое больницы. Мальчику уже наложили гипс, и учительница сказала, что сама привезет Бобби домой. Когда Элис спросила, почему ей не позвонили раньше, мисс Грин ответила, что они очень торопились поскорее отвезти мальчика в больницу.

Элис больше всего расстроилась из-за того, что ее не было рядом с сыном, когда ему делали рентген и накладывали лангетку, и никто не мог его успокоить и утешить. Мисс Грин привезла Бобби уже через десять минут, и Элис убедилась, что сын ее держится мужественно. Только легкая бледность выдавала его состояние. В больнице ему дали болеутоляющее, и Элис поспешила уложить Бобби в постель. Оставив сына под присмотром Джонни, она вернулась к учительнице, которая ждала ее в гостиной.

— Мне очень жаль, что так получилось, миссис Петерсон, — сказала мисс Грин. — Врачи уверены, что с рукой будет все в порядке. Через две недели вам нужно будет показать его врачу. В больнице сделают еще один рентген и, возможно, снимут гипс. И еще одна вещь… — Она сделала небольшую паузу, потом решительно тряхнула головой и продолжила: — Не хотелось бы внушать вам необоснованные надежды, миссис Петерсон, но мне показалось: когда ваш сын упал, он довольно отчетливо сказал «Ой!». Конечно, я могу ошибаться, но…

Не знай Элис, что Бобби уже некоторое время разговаривает, это сообщение вызвало бы у нее шок. Сейчас же Элис только покачала головой и сказала мисс Грин, что она, скорее всего, ошиблась.

— Мне и самой часто кажется, будто Бобби мне отвечает, — проговорила Элис, — но это только потому, что мне очень этого хочется.

На самом деле она была просто не готова поделиться с окружающими тем фактом, что к Бобби вернулась речь. Да, он говорил, но только с ней и с братом; для большего ему пока не хватало уверенности. Кроме того, Элис хотелось, чтобы об этом первым узнал Джим, а не кто-то еще. Для него это было очень важно — может быть, еще важнее, чем для нее.

— И все-таки я бы на вашем месте проверила мальчика еще раз, — возразила мисс Грин, которую слова Элис не убедили. — Конечно, я могла ослышаться, но не думаю… Нет, не думаю.

— Хорошо, — согласилась Элис. — Мы покажем его детскому психологу, только пусть сначала у него заживет рука.

Но никаким врачам она показывать сына не собиралась. Куда больше, чем психологам и логопедам, она доверяла Джонни, а он совершенно определенно сказал, что торопиться не стоит и что они смогут рассказать о Бобби отцу и остальным, когда он будет полностью готов общаться с окружающими.

Учительница уехала, а Элис поднялась к сыну. Теперь на ее попечении оказалось сразу двое больных — Бобби с переломом и Шарли с сотрясением.

Вечером приехал с работы Джим. Узнав о том, что случилось с Бобби, он не на шутку разволновался и был очень внимателен к Бобби. Джим опять вернулся домой намного позднее обычного, но спиртным от него и на этот раз не пахло. И это было настолько необычно, что Элис решила больше не откладывать разговор.