Чемпионы Черноморского флота - Greko
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Ты рассуждаешь так, будто родился и вырос в Джигетии, — рассмеялся успокаивающийся князь.
«Я просто читал Джорджа Мартина, старый вождь», — подумал я про себя.
— Зелим-бей! Я ценю твою позицию и готовность прийти на помощь! Если ты уладишь дело, я подарю тебе селенье с отличным виноградником. Станешь узденем 1-й категории без всяких обязательств перед родом Гечь! Поверь, тебе пригодится такой статус. Это престижнее и почетнее, чем быть простым уорком, пусть и знаменитым!
«Сказать или промолчать, что я уже потомственный дворянин Российской империи? Нет! Не поймут!»
— Я принимаю твое предложение, князь Ахмед-Аслан-бей!
— И коня! Я настаиваю! — молвил твердо владетель Гечилера.
[1] Ныне посёлок Веселое.
[2] Опасения Зарина были не напрасны. Убыхи захватили несколько пушек. Из «единорога» обстреливали форт Александрия. Был послан отряд, отбивший орудие. Через пару лет всплыли еще две карронады. Их смог заклепать один джигет, офицер русской службы.
[3] Констапельская каюта — на больших кораблях помещение для «второсортных» офицеров — штурманов и артиллеристов. Использовалась попутно для хранения части снарядов.
Глава 14
Вася. Тифлис, конец июля 1838 года.
Княгиня Манана Орбелиани пять лет была под строгим полицейским надзором из-за участия в последнем грузинском дворянском заговоре. Но все меняется: она снова смогла собирать у себя в доме сливки грузинской знати, не вызывая подозрений в «государственном злонамерении».
Мананин круг принял Тамару как родную. Её, блиставшую в салоне баронессы Розен, тифлисское высшее общество не забыло. Еще больший интерес вызывало её путешествие в Крым, к сиятельному Воронцову, и в старую столицу, в Москву.
Княжна Орбелиани — высокая восточная красавица, слегка за тридцать — пока не боялась конкуренции с цветущей Тамарой. Она оживленно болтала с госпожой Варваци, переходя с русского на французский, с французского на грузинский и с интересом выспрашивала про все последние столичные новости. Ожидался приход братьев и кузенов Мананы. Вокруг неё постепенно складывался блестящий кружок грузинских литераторов, из которого впоследствии выросла грузинская литература с большой буквы. [1]
Тамаре с княжной и с её гостями было интересно. Хотя среди действительно выдающихся и великолепных умов в этом салоне встречались и изрядные олухи. Но с такими Тамара предпочитала вообще не связываться.
… Вася успел перехватить пару часов сна. Вышел с запасом к «дому греха», больше волнуясь и переживая не за то, как там сладится у Бахадура и не нарвутся ли они на разъяренного мужа, сколько о том, что, как бы непредвиденная цепь событий не позволила им оказаться в одиннадцать вечера по нужному адресу, чтобы встретить и проводить домой грозную Тамару.
Уже за десять минут до назначенного срока Вася топтался возле нужного дома. Принять безразличный вид никак не получалось. Обстановка никак не благоволила. Жара спала. Вокруг приличными толпами ходили люди всех мастей, за исключением русской. Соответственно, ни слова на родном языке Вася не мог расслышать в этом гомоне. Что его сильно напрягало. По сути, он сейчас сравнялся с Бахадуром и тоже стал безъязыким. Тут сработала известная пословица про «вспомни черта». Кобелина-алжирец, собственной персоной, появился из-за угла.
"Фу-ты, ну-ты, ножки гнуты!' – отреагировал Вася на расфуфыренного бербера, да еще и помахивающего на каждом шагу изящной тростью.
Бахадур внимания на Васю не обращал. Шел твердым шагом, морда — кирпичом. Только перед дверью дома, коротко оглянулся и мигнул подельнику. Вася не удержался, памятуя о главной проблеме, показал пальцами десятку и единицу. Потом кулак. Пират кивнул, предлагая Васе не беспокоиться. Исчез за дверью.
Потянулись томительные минуты ожидания. Вася, на всякий случай, подобрал несколько мелких камешков. Держал их в руке, перебирая. Мало ли, как оно повернется. Может, времени на раздумья не будет. А так, хоть кинет камень в окошко. Предупредит.
Камешки, к сожалению, понадобились. Хотя все произошло так быстро и так неожиданно, что Вася в начале о них позабыл. Когда пошел второй час любовной эпопеи неутомимого алжирца и когда у Васи уже исчерпался весь запас матерных слов в адрес Бахадура, в конце улицы послышался нарастающий шум. Очень неприятный по характеру шум. Вася вскинул голову. Пригляделся. К дому приближалась коляска, в которой сидело четверо здоровых, среднего возраста мужчин. Очевидно, были чуть пьяны, а оттого еще более опасны. У Васи не было сомнений, что эти мужчины — по душу Бахадура. Не тешил себя пустой надеждой, что четверо грузин, что-то грозно выкрикивающих с горящими глазами, «погулять вышли». Пока ничего не соображая, по инерции или уже следуя боевому опыту, бросился к дверям дома грехопадения. На бегу с удивлением думал не совсем об уместном.
«Как, б… они могли узнать, что Бахадур наставляет одному из них рога⁈ Ну как⁈ Не то что мобильных, простых телефонов нет! Хотя, чему я удивляюсь⁈ Большая деревня. Кто-то заметил, послал босоного мальчишку в духан, предупредить о творящемся зле. Друзья несчастного присоединились. Пока ехали, распалили себя так, что попадись им сейчас Бахадур в руки — хана ему!»
Тут Вася понял, что, скорее жизнь положит, чем позволит этому случиться. И не из-за угрозы алжирцу. Из-за Тамары. Он с ужасом представил картину рыдающей девушки над истерзанным трупом её любимца. Тут же отогнал этот неприемлемый для него образ, вспомнил про камешки. Ничего кричать не стал. Просто швырнул всю горсть в окошко. И уже в следующую секунду встал поперек двери перед растерявшейся от такого маневра четверкой.
Не время для политесов! Наоборот, нужно было быстро воспользоваться замешательством разгоряченных кавказцев. Вася сразу влупил лбом в нос ближайшему. Тут же кровь фонтаном, несчастный рухнул на землю. Хотя, может, и не такой несчастный, как второй, которому Вася врезал ногой по яйцам.
«Не, — мозг Васи работал, словно Юлий Цезарь, высчитывая ход драки и тут же комментируя её. — Я бы предпочёл по носу, а не по яйцам».
Длинный, протяжный крик мужчины, только что испытавшего удар Васиного сапога, был лучшим подтверждением выбора в паре «нос-яйца».
Двое оставшихся за это время пришли в себя. Плохо, что один из них был раза в два тяжелее Васи. Он перешагнул через лежавшего друга, державшего руки в области паха, и просто навалился на Васю, не дав ему ни рукой взмахнуть, ни ногой. Прижал к дверному косяку. Начал душить. Тут и второй подобрался.
«Дело пахнет керосином!» — предупредил Юлий Цезарь.
Вдруг толстяк вскрикнул. Сначала одернул одну руку от шеи (уже хорошо, Вася