Бомбовоз Его Высочества - Алексей Волков

Ну не вязался выстрел с царящим здесь покоем! Да и предыдущий опыт учил постоянно быть готовым к худшему.

В царившем полумраке ротмистр не сразу углядел валявшийся на полу ремень с кобурой. Вчера, понятно, было не до аккуратности, и многое было разбросано по всей комнате.

Вроде бы тихо. Но раз возникшее тревожное чувство угасать не желало. В окрестностях наверняка имелось оружие. Что-то было у охранников, что-то у отдыхающих. Вокруг озера раскинулось довольно много домов и маленьких домиков, народа в них полно, и мало ли какие разборки могли возникнуть среди постояльцев! Уже не говоря, что кто-то мог просто выстрелить в воздух от избытка чувств.

И все же, все же…

Показалось или нет, но в отдалении послышался крик. И тут же оборвался. Даже не понять, женский ли, мужской…

Лежать в постели Чачу больше не мог. Он осторожно, стараясь не разбудить Лалу, встал, напялил форменные брюки, переложил ремень с кобурой на ближайшее кресло и шагнул к окну.

Уже заметно светало. Перед глазами лежал пустынный по раннему времени сад с обилием дорог и тропинок. Деревья и кустарники скрывали происходящее за пределами санатория. Даже отсюда, с высоты третьего этажа, можно было разглядеть разве что краешек озера да верхушки росшего вокруг леса. Красивые места! Словно не было никаких войн, радиации, гибели живого… Есть в первозданной природе нечто успокаивающее душу. Даже если к первозданности приложил руку человек. Впрочем, и тревожное в ней тоже имеется. Передаваемые с генами воспоминания о временах, когда предки человека нигде не могли чувствовать себя в безопасности.

– Бат. – Томный голос заставил сердце дрогнуть.

Глаза Лалу были приоткрыты. Женщина еще не проснулась полностью и пребывала где-то между снами и явью.

– Ты что там высматриваешь? Иди ко мне…

– Так, показалось, будто кто-то кричит, – неловко отозвался Чачу.

Он шагнул было к кровати, и тут снова закричали, уже гораздо ближе, и следом за этим грянуло два выстрела. Причем ротмистр мог поклясться – стреляли не из пистолета. Явно сработал автомат, поставленный на одиночный огонь. Но автомат незнакомый, не состоящий на вооружении армии или полиции. И снова тишина.

– Слышала? – Чачу невольно вернулся к окну. За ним по-прежнему лежал безлюдный сад, ни движения, ничего.

– Что? – Глаза женщины приоткрылись. – Иди сюда.

– Кто-то стрелял.

– Мало ли? Тут иногда подопьют и палят в воздух. Не в санатории, у нас за этим еще как-то следят, но кругом же частные дома, а их кому только не сдают!

Она чуть высунулась из-под одеяла. Показалась упругая манящая грудь. Что значат в сравнении с таким зрелищем какие-то тревоги?

И тут снова треснуло, а следом прогрохотала короткая, на три патрона, очередь. Кто-то отчетливо закричал, с ужасом и болью. Опять выстрел – и крик оборвался.

– Одевайся, – голос Чачу приобрел каркающе-командные нотки. – Что-то тут не так.

– Бат, ты что?

– Говорю, что-то ненормальное.

Неудобно говорить подобное женщине, но лучше уж обидеть, чем потом влипнуть непонятно во что. Сам он привычно извлек пистолет, приспособился, кое-как взвел затвор.

Плохо быть почти одноруким.

Вид оружия подействовал на Лалу. А может, она наконец поняла: когда кричат и стреляют, лучше быть хотя бы одетой. Когда с детства знаешь: любой покой обманчив, то поневоле, на подсознательном уровне, ожидаешь худшего.

В другое время Бат обязательно посмотрел бы на женщину. Но внизу по дорожке к центральным воротам торопливо пробежал охранник с автоматом под мышкой. Где-то подальше мелькнул отсвет, словно неподалеку кто-то развел большой костер. А затем грянуло. Не бой, для него плотность огня была маленькой, однако и не такая забава. Молотили явно в три или четыре ствола, причем солидно, не особо жалея патронов.

– Где телефон?

На удивление ротмистра, Лалу оделась весьма быстро. Впрочем, не наряжаясь, лишь облачаясь в самое основное.

– У меня в кабинете.

Кабинет располагался на этаж ниже и в стороне, если брать за точку отсчета жилую комнату администратора.

По лестнице неслись бегом. Пока добежали, стрельба началась неподалеку от ворот. Откуда-то снизу выскочил молодой охранник с перепуганным обалделым лицом.

– Островитяне!

– Что? – Но удивление Чачу длилось мгновение. – Всю охрану – в ружье. Оружие, патроны. Сколько вас?

– В смене – пятнадцать человек.

– Десять – по периметру забора, пятеро – у входов в здание. Пошлите какую-нибудь горничную будить постояльцев. У кого есть оружие, пусть собираются в вестибюле. Бегом! И пусть кто-нибудь найдет моего водителя. Скажите ему одно слово: тревога!

Ослушаться ротмистра было невозможно.

– Звони брату!

Лалу как раз пыталась открыть сейф, но карканье офицера заставило ее устремиться к телефону.

Каким образом островитяне добрались до курортной зоны, было в общем-то неважно. Чачу уже слышал множество историй, когда противник совершал весьма глубокие рейды в глубь суши. Вырезал население, подхватывал все ценное, что мог унести, и быстро отходил к ждущей в укромном месте субмарине. Если бы нападения ограничивались лишь прибрежными селениями, тогда особых проблем бы не было. Уж конкретные пункты можно прикрыть всегда. А вот всю береговую линию…

Норт должен понять. Насколько уяснил Чачу, знакомый контрразведчик занимал теперь немалый пост, являясь не то главным в городском ведомстве, не то первым заместителем главного. Следовательно, слов его слушались. Такой объявит тревогу – и забегают все, без дополнительных вопросов и уточнений.

Из этого окна с одной стороны обзор был, понятное дело, похуже, зато перед глазами лежала главная дорога к корпусу и даже виднелся краешек ворот. Пока по ним пробежало несколько охранников, на ходу беря чуть в стороны. И все. Отдыхающие явно еще лишь врубались в происходящее, просыпались, сомневались, раздумывали, короче говоря, теряли драгоценное время.

Тут и там гремели выстрелы, редкие, как и должно быть, когда вооруженные до зубов люди вторглись в какое-то селение. Не бой, всего лишь стрельба по неосторожным да ликвидация тех, кто пытался оказать сопротивление. Оставалось благодарить судьбу, что санаторий расположен не с краю, а в глубине жилого массива.

– Все, – оповестила Лалу. – Сейчас в городе поднимут тревогу.

– Хорошо, – кивнул Чачу и теперь сам торопливо принялся набирать номер.

Услышал голос дежурного, представился и в нескольких фразах сообщил о нападении. В ответ, разумеется, поинтересовались, не пьян ли господин ротмистр?

– Массаракш! Я вам говорю: десант! – выругался Чачу.

И словно подтверждая его слова, заголосили автоматы у ограды.

– Будем, – коротко оповестил дежурный, очевидно услышав стрельбу. И все же добавил: – Берег тоже прочешем.

Лалу уже успела справиться с сейфом и извлекла из него армейский пистолет, пару запасных обойм и коробку с патронами. Мельком взглянула на какие-то бумаги, а затем нажала на какую-то коробочку и прикрыла тяжелую дверцу. Внутри что-то вспыхнуло, зашипело, потянуло противным дымком. Какие бумаги сейчас там сгорали, Бату было все равно. Он уже успел прикинуть: в самом лучшем случае подразделения Гвардии доберутся до курорта минут за сорок. Скорее же – еще минут на десять позже. И то если островитяне не предусмотрели подобного варианта и не устроили по пути засаду и какие-нибудь минные сюрпризы. Столько в не приспособленном для обороны здании не продержаться. Если бы под рукой оказалась пара полных секций гвардейцев, тогда еще имелись бы варианты, но так, имея лишь охранников да сборную команду отдыхающих…

– Бежим. – Чачу кивнул в сторону коридора.

Да ладно две секции, хотя бы одну боевую тройку!

Водитель попался им практически сразу. С незастегнутыми пуговицами на мундире, без положенного берета, явно лишь только что вскочивший, однако с автоматом в руках, он застыл перед командиром, не зная, есть ли смысл докладывать очевидное в нынешней обстановке. Чачу лишь кивнул ему, мол, за мной, и поспешил в вестибюль.

Действительно, тут уж не до докладов и не до замечаний.

Как ротмистр и ожидал, здесь успело собраться человек сорок. Мужчины, женщины, кто в пижаме, кто наскоро одевшись в первое попавшееся, в большинстве своем не понимающие ситуации, или, наоборот, понявшие и лишь не знающие, в какую сторону бежать. С десяток мужчин имели при себе пистолеты самых разных марок. Когда преступность зашкаливает за все мыслимые пределы, каждый имеющий право и возможности старается не расставаться с оружием, пусть даже не умея толком стрелять. Хотя, ветераны прошлой войны тут наверняка тоже имелись. Отставные офицеры, капралы, солдаты – все-таки большинство участников, как водится, по завершении военных действий вернулось к мирному труду. Призванные или ушедшие добровольцами, они выполнили долг, и никто не имел права требовать с них большего.