Тринадцатая редакция. Найти и исполнить - Ольга Лукас

– В принципе, наверное, есть. Существует масса личных тайн, которыми вы смело можете владеть. Потому что, если мне будет интересно, я, как ты понимаешь, сам всё узнаю. А роскоши хранить неинтересную и ненужную информацию я не могу себе позволить. Кажется, всё. Приступай. – Последняя фраза прозвучала уже после того, как Трофим Парфёнович исчез. А следом за ним исчезла и защита, автоматически накрывающая любое помещение, в котором он находился. Сестры Гусевы считали, что её устанавливают невидимые сотрудники службы безопасности, без которых, по их мнению, Трофим Парфёнович даже и не является в мир людей, а Виталик уверял, что это не защита, а аура. Но сейчас Шурику было некогда думать о том, что же это такое было-то. У него в руках была инструкция к действию, а от результатов этого действия зависела судьба всего мира.

После того как Дмитрий Олегович предложил поделить Санкт-Петербург пополам, чтобы не мешать друг другу и не переругаться из-за носителей, Анна-Лиза мучилась неразрешимым вопросом: как определить, в чьём ведении находится человек, свободно разъезжающий по городу и знать ничего не знающий о шемоборской конвенции? Это было слабое место договора, такая хитрая лазейка, нарочно оставленная прозорливым господином Маркиным на тот случай, если ему потребуется увести уже почти обработанного носителя у коллеги: уж что-что, а переманить человека на свою территорию он всегда сможет.

Но он рано радовался. Не стоило ему вчера демонстрировать, как именно действуют на него чудесные (и очень дорогие!) духи Анны-Лизы. Теперь она знает: стоит только слегка побрызгать на «своего» клиента из пузырька, как Димсу уже не сможет подойти к нему. Головная боль скрутит его так, что вся его хвалёная сообразительность будет нейтрализована. О том, что аллергия на резкий и сладкий парфюм может обнаружиться и у самого носителя, она даже не подумала, а реакцию Дмитрия Олеговича объяснила редчайшим, можно сказать, индивидуальным нарушением психики.

Анну-Лизу очень веселил тот факт, что в русском языке слова «духи» и «духи» пишутся одинаково. Придуманная ещё в детстве сказка о том, что добрые духи родных мест непременно придут на помощь в трудный момент, теперь была отредактирована в соответствии с действительностью. Добрые (и, как уже говорилось, очень дорогие!) духи, купленные на родине, помогут победить вероломного Димсу, вообразившего, что он сможет её обдурить.

Уже при первичном осмотре города из окошка джипа Анна-Лиза отметила, что ей будет где разгуляться. Причём даже при самом худшем раскладе – если у Димсу внезапно пройдёт его уникальная аллергия и он начнёт цинично подворовывать её клиентов. В облике горожан ощущалась какая-то нервозность, да и сам город вроде бы немного перекосило – верный признак переизбытка желаний на один квадратный сантиметр площади.

В детстве ей часто снилось, что она оказалась ночью в магазине игрушек в соседнем городе. Никого нет, и можно взять всё что пожелаешь. И она набивала карманы, корзины и тележки, потом замечала в дальнем углу более роскошные игрушки, выбрасывала те, что поскромнее, и снова набивала карманы, корзины и тележки…

Сейчас ей казалось, что весь город стал магазином игрушек, а то, что где-то в стороне рыщет Димсу, её не заботило. «Остановись! Остановись! Пора за дело!» – твердила себе Анна-Лиза на каждом перекрёстке, но какое-то странное предчувствие гнало и гнало её вперёд.

Сначала она решила, что всё дело в «общем начале» – такой особой незримой нити, связывающей двух шемоборов, воспитанных одним учителем, и помогающей им находить друг друга, например, в незнакомом городе. Считается, что свои могут при случае и помочь – особенно рассчитывать на это не стоит, но в некоторых причудливых и странных ситуациях возможны всякие чудеса, вплоть до проявления шемоборской солидарности. И вот сейчас это «общее начало» порядком сбивало с толку Анну-Лизу, впрочем, она надеялась на то, что и Димсу оно доставляет немало хлопот. А раз так – то их соревнование становится ещё более увлекательным, ведь препятствия только добавляют остроты ощущениям!

Через некоторое время Анну-Лизу посетила более чем здравая идея: а что, если по «общему началу» выследить Димсу и проверить, не нарушает ли он правила игры? По всему выходило, что нарушает. Вот уже час этот проходимец торчал на её территории и, вероятно, успел захомутать какого-то беднягу. Ну что ж, прекрасно. Скорый и справедливый суд на скором и справедливом джипе уже близок!

Когда история изволила повториться – «общее начало» привело неистовую амазонку к дверям того самого ресторана, в котором она обнаружила Дмитрия Олеговича в свой прошлый приезд, – Анне-Лизе потребовалось мобилизовать всё своё природное здравомыслие, чтобы счесть это всего лишь совпадением, а не каким-то там знаком. Тем более что ресторан прежде принадлежал Йорану и Димсу часто здесь бывал – весьма вероятно, что он просто решил предаться воспоминаниям и ничего крамольного в данный момент не вытворяет.

Уже в холле стало понятно, что никаким воспоминаниям, а уж тем более – приятным – предаваться здесь не станет никто. А ещё – что таинственная путеводная нить ведёт отнюдь не во дворик, где раньше располагался тот самый ресторан Йорана, а налево и наверх, к офисам. Поднявшись на второй этаж, Анна-Лиза отметила, что на близком расстоянии «общее начало», прямо скажем, ощущается несколько по-другому: оно было разом и сильнее, и слабее. «Если бы у Эрикссона были какие-то ученики, кроме нас, он бы об этом сказал – хотя бы мне? Сказал бы ведь? Или нет? Но тогда бы я не смогла почувствовать его присутствие. Кажется, кто-то говорил, что „общее начало" надо активизировать при встрече. Или это что-то другое надо активизировать? Дерьмово то, что и спросить не у кого, и непонятно, что спрашивать!»

С каждым лестничным пролётом ощущение чего-то непоправимо-запредельного усиливалось, каждый этаж добавлял новый тон и новый штрих к портрету незнакомого знакомца, поэтому, оказавшись на самом последнем этаже – то есть почти что у цели, – Анна-Лиза уже знала, кого увидит, но попыток к бегству не предпринимала: нечего рыпаться, если ты на крючке. И всё же, и всё же – когда она вошла в просторное светлое помещение, немного напоминающее церковь в небольшом соседнем городке, который Корхонены жаловали своим присутствием по воскресеньям и праздникам, когда увидела невысокого, хрупкого, ссутуленного человека, примостившегося в углу за ослепительно-белым письменным столом, силы её не то чтобы покинули, но дали понять, что в случае чего на них рассчитывать не следует.

– Ин… Ингвар… – окликнула этого человека Анна-Лиза, – вы пришли сказать мне… это… Про повышение по службе…

Ну откуда бы учителю Эрикссону понимать по-русски? Пришлось повторить всё то же самое снова, уже на шведском.

– Да понял я, понял, – вполне по-русски, хоть и с некоторым акцентом, ответил тот. – А что, жизнь земная поднадоела, да? А учеников ты после себя оставила ли? А много ли?

Дело в том, что «повышением по службе» циничные шемоборы (а следом за ними и мунги) называют смерть и переход на следующую ступеньку карьерной лестницы – в той же организации, но уже в загробном мире. Никто толком об этом ничего не знает, такие, как Эрикссон – возвращенцы, – не проясняют ситуацию, поэтому легенд и слухов существует достаточно.

– Учеников нет. Не оставила никого. Какое у меня есть время? – осторожно начала наводить справки Анна-Лиза.

– И не оставляй, не советую. Плохая это идея и никудышная традиция.

– Когда это со мной настанет? – повторила Анна-Лиза. Если уж пришла ей пора протянуть лыжи – так пусть говорит сразу.

– Да не знаю я, есть у тебя время или нет, – продолжал томить старик. – Скорее всего, есть, и немало. Я же вообще не для этого тебя позвал.

– Вы меня позвали?

– Ну не сама же ты своим умом придумала сюда забраться? Не говоря уже о том, чтобы вернуться в этот город – вполне, кстати, занятный.

– Занятный, – повторила Анна-Лиза. – А почему в него?

– Свой как-то жалко стало, а твои соотечественники такие твердолобые и жадные…

– Вы думали сказать вместо этого – экономные и нелегкодоверчивые?

– Эк тебе на пользу пошло общение с нашим младшеньким. – Эрикссон впервые поднял глаза от бумаг, лежавших на его столе, и посмотрел на Анну-Лизу: – Многому он тебя научил. Да?

– Димсу? Меня? Нужна мне его наука как рыба, фаршированная зонтиком!

– Зачем же тогда ты с ним сотрудничаешь?

– Я больше не буду.

– Нет-нет, продолжайте. Наслышан о ваших успехах. А тот смешной мальчик, которого вы таскаете с собой повсюду, он у вас вместо подопытной морской свинки?

Анна-Лиза даже не сразу поняла, о ком идёт речь.

– Йоран не свинка и не смешной! – сказала она, глядя в глаза учителю. – Он совмещает нас с Димсу!