Аквамарин (часть 2): по моим правилам - Наталия Матвеева

Марти, который удивленно слушал угрозы Джонни крестному отцу сицилийской мафии, с коим его боссы оказались уже знакомы, ткнул Эдди в бок и, указав на парня, хмыкнул:

– Ну вот, Эд. А ты говоришь, не бывает маньяков с добрыми лицами! Ты только на этого посмотри: милашка, а как убить-то угрожает! С этим… как его… изощрением!

Лив нервно рассмеялась, услышав своего телохранителя и уже совсем не понимая, о чем идет фильм на экране.

Глава 10

Итальянский говор прорезывал душный воздух зала регистрации на посадку в аэропорту Кальтаджироне. Лив, Джонни, Макс и Аврора, которая ни за что не захотела отпускать своего шефа одного и лишать себя возможности поддразнить чужого мужа своими игривыми флюидами, стояли в очереди на посадку, оживленно разговаривая.

– Мои люди узнали самолет, на котором Эрнесто вылетит в Нью-Йорк. – сказал Макс, стоя рядом с Лив в черной толстовке с капюшоном на молнии, джинсах и черных кедах, с огромным интересом и азартом разглядывая зал своими обаятельными, синими глазами. И Лив, и Аврора, и Джонни понимали, что он ищет своих людей, которые должны были страховать его посадку в самолет и, судя по его беспечному спокойствию, видимо, он их нашел. – Это частный рейс «Парома-грассо», 344, вылетающий с небольшого аэродрома недалеко отсюда и прибывающий в аэропорт «Кеннеди» в Нью-Йорк завтра, в шесть утра. Мы прилетим на полчаса раньше в тот же аэропорт…

– Дождемся и проследим. – кивнул Джонни, прочитав мысли Макса и совершенно невозмутимо жуя какую-то конфету, не забывая при этом еще держать Лив за руку. – Может, в этот раз, вопреки гравитации, он взмоет в небо и скроется за облаками?

– Думаю, он скроется за облаками только в одном случае. – усмехнулась Аврора, нежной тигрицей глядя на Джонни, склонив голову на бок и изучая его потрясающую фигуру, облаченную в синюю, обтягивающую футболку, черную толстовку с воротником-стоечкой, накинутую поверх нее, джинсы и синие «найковские» кеды.

Сама же она была на пике совершенства: и нежно-голубое, закрытое платье-футляр на ней сидело, как влитое, и волосок лежал к волоску на аккуратной голове, и макияж – как на званный вечер, и даже туфли и лак на ногтях подобраны в тон к платью… Вот же несносная цапля! В самолет вырядилась, как на подиум… Так думала Лив, пытаясь все же тушить вспышки гнева в своих нервных клетках и крепче сжимая руку Джонни, явно проигрывая акуле-тигрице в выборе наряда: на ней были любимые цветастые штаны из легкой ткани, черная, обтягивающая майка и сандалии на плоской подошве и тонких кожаных ремешках. Волосы девушки струились белыми локонами по спине как попало, несколько прядей в вечном хаосе свисали ей на лицо, а макияжа было совсем немного… по сравнению с лицом Авроры.

– Словом «думаю» ты описала сейчас невнятное клокотание серого, однородного вещества в твоей голове, которое долгие годы производило процесс самоочистки от любых впадин и неровностей путем бесконечной охоты за теми представителями человечества, что носят модную трехдневную щетину и ходят такой походкой, будто не земля носит их, а они ногами подпирают ее, чтобы в Космос случайно не отлетела? – запутанно, голосом, будто она вела рассказ о составе торта «Наполеон», но, все же, с громадной долей насмешки проговорила Лив, бросив выразительные взгляды на тех самых «представителей человечества» с щетиной и ногами-источниками силы притяжения, стоящих по обе стороны от нее с самыми самоуверенными лицами.

– Оливка! – слегка одернул ее Джонни, правда, следом подпортив впечатление о своей правильности, захихикав, отвернувшись в сторонку, а Макс огненно улыбнулся и ласково посмотрел на Лив.

Аврора бросила уничижительный и рассерженный взгляд на девушку и вдруг окликнула стоящую впереди в очереди пожилую пару:

– Эй, простите! Это не ваш ребенок?? Она отбилась от своей стаи, и мы теперь не можем найти ее настоящих родителей… – сказала она с самым тревожным видом, честно и серьезно глядя в глаза стариков и указывая на Лив.

– Все в порядке, она шутит. Извините за беспокойство. – вежливо успокоил пожилую пару Макс, и те отвернулись, с упоением тут же облегчив душу и обсудив «нахальную современную молодежь».

Вопреки недовольствам как Лив, так и Авроры, Макс и Джонни, как два обходительных мишки-присоски на стекле автомобиля, уселись в самолете по обе стороны от блондинки с самыми, что ни на есть, победными лицами, невозмутимо не обращая внимания на раздражение маленькой белобрысой ворчуньи и длинной черноволосой ворчуньи, которой пришлось довольствоваться обществом Эдди и Марти, при этом зеленый, обрадовавшись, как милый карапуз – новой машинке, пялился на Аврору и пытался всячески продемонстрировать ей свою симпатию, подкрепляя дурацкими высказываниями, пошлыми, но, как ни странно, очень точными комплиментами и подмигиванием, за что Аврора пригрозила заштопать ему рот и веко навсегда, если он не успокоится.

Сумасшествие в жизни Лив начало пускать свои глубокие корни. Не то, чтобы ей не нравилось внимание Макса и Джонни, но дикое замешательство по поводу того, что слева от нее – ее любимый муж, а справа – мужчина, которого она тоже любила и, когда-то, с таким трудом отвергла, но который сейчас вдруг заявляет о своих намерениях завоевать ее сердце снова, сводило девушку с ума.

Чувства к Максу были неясными, наполненными виной, воспоминаниями обо всем, что между ними было, о том, на что он пошел ради нее тогда, и, конечно, чем-то туманным, витавшем в воздухе, когда она находилась около него… Но самое ужасное, что эти чувства все-таки были. И это само по себе уже считалось предательством по отношению к Джонни.

Так вот. Не думая о путанице в голове Оливии, эти два мартовских кота с двух сторон обхаживали ее, не смущаясь присутствия друг друга, но бросая друг на друга напряженные, противоборствующие взгляды, прорезая воздух вокруг Лив раскаленным железом.

Это происходило весь полет.

– Белоснежка, хочешь пить?

– Оливка, возьми конфетку!

– Лив, тебе не холодно? Может, одеяло?

– Не ешь с этой стороны контейнера, малышка, там анчоусы, а у тебя на рыбу аллергия! Давай я их лучше съем!

В какой-то момент Лив не выдержала и, вцепившись обеими руками в рукава толстовок парней, переводя убийственно-гневный взгляд с одного на другого, прошипела:

– Хватит разыгрывать спектакль, клоуны! Или следующее, что вы увидите, будет ледяная корка на ваших глазах, когда вы полетите из этого самолета с бешеной скоростью, полной грудью ощущая все прелести высоты в десять тысяч километров и температуры минус 80 градусов по Цельсию! Заткнитесь немедленно!

– Да, отвали, Макс! – весело поддержал ее Джонни, как будто к нему вышесказанное совсем не относилось. – Это моя жена, между прочим, и я тебе не разрешал за ней ухлестывать! Имей совесть, дружище!