Дело о взбесившемся враче - Андрей Константинов

— У вас прекрасный вкус, голубушка. Я уверен, что вас ждут новые блестящие победы.

Лазарь Моисеевич ласково потрепал меня по щеке и направился в операционную.

Молоденькая медсестра Леночка велела мне раздеться догола и убрать волосы. Я забрала их в хвостик на самой макушке и крепко стянула бархоткой, в которую незаметно воткнула миниатюрный радиомикрофон. Пришел анестезиолог и сделал мне укол. Через несколько минут все поплыло у меня перед глазами. Леночка помогла мне взгромоздиться на каталку, и меня повезли в операционную.

— Ну, с Богом! — сказал Лазарь Моисеевич.

Больше я уже ничего не слышала из того, что говорил известный в городе хирург, медицинское светило, господин Гольцикер. Зато его очень хорошо слышали Родион Каширин и молоденький сотрудник УБЭПа Гриша. Они сидели на скамейке в больничном скверике и писали на диктофон все, что происходило в операционной.

Из больницы я выписывалась без напутственных слов моего лечащего врача Лазаря Моисеевича. В тот день профессор Гольцикер уже давал показания в кабинете следователя на Захарьевской улице…

Его, как и планировалось, задержали при попытке снять деньги с чужого счета в банке. Заслуженный хирург сразу во всем сознался. По словам Гольцикера выходило, что на путь криминала его подтолкнул приятель и бывший одноклассник Вадик Батманов — тот просто спал и видел, как вернуть обратно деньги, которые выманила у него шантажом бывшая жена. Время от времени Юля разрешала Батманову видеться с их дочерью Кристиной. И как-то приятели придумали гениальный план — уговорили Юлю лечь на операцию в клинику Лазаря. В долю пришлось взять анестезиолога и операционную сестру. Помимо четырех женщин и одного трансвестита, Гольцикер и К° опустили на деньги еще пару пациенток, но они, так же как и Ларионова, по каким-то причинам в милицию не обращались.

После таких откровений Лазаря Моисеевича прокуратура выдала разрешение на арест Батманова. Но в руки законного правосудия он так и не попал…

— Ну что, Агеева, все продолжаешь оттачивать имидж роковой женщины? — приветствовала меня Горностаева.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла я.

— А то, что грохнули-таки твоего извращенца. На, полюбуйся. — Горностаева протянула мне сводку оперативной информации.

В ней сообщалось о том, что в Удельном парке обнаружен труп предпринимателя Вадима Батманова. По горячим следам сотрудникам правоохранительных органов удалось задержать предполагаемого убийцу — Моськина Виктора Петровича, известного в криминальных кругах под кличкой Бульдог. Во время задержания Моськин оказал сопротивление и попытался совершить побег.

Милиционеры открыли огонь на поражение. В результате полученных ранений Моськин, не приходя в сознание, скончался на операционном столе в клинике военно-полевой хирургии ВМА.

Я несколько раз внимательно прочитала информацию. "…Бульдог… Какая смешная кличка… — подумала я. — Где-то я уже недавно о нем слышала… Стоп!

Ведь это же Ларионова говорила мне по телефону, что хочет нанять бульдога.

Как я сразу не врубилась, наплела Каширину про каких-то кинологов с собаками. Так, значит, это Юлия Львовна заказала Вадима? Какое редкое везение!

Заказ исполнен, а исполнитель мертв!

И, кроме меня, никто ни о чем не догадывается. Юлия Львовна, вы можете спать спокойно. Я сохраню вашу тайну.

Быть может, я слегка и погрешу против закона, но, как утверждает наш шеф, законность и справедливость — вещи порой взаимоисключающие. Я выбираю справедливость. Я никогда, никому, ничего не скажу… если утерплю, конечно".