Неучтённый фактор - Олег Георгиевич Маркеев

Оперативная обстановка

Стенограмма допроса

командира ОБОНа капитана Геркулова Петра Геннадиевича

Ответ: А что оставалось делать? Не нюхать же краску вместе с летунами! Ремонт они, видите ли, затеяли. Не раньше и не позже! У меня и так еле-еле рота, ещё не хватало, чтобы половина с отравлением слегла. Обстановка: в единственной казарме — ремонт, бойцы кукуют в палатках, в офицерских домиках, как в Шанхае, блохе негде приземлиться, в столовой жрать нечего, пайки урезаны ниже некуда. Их командир на меня волком смотрит. Засекретились так, что он обо всём узнал в последний момент. Сцепились мы с ним, глотки порвали, а что толку? Мужика понять можно. Мы ему, как татарва в гости. Приказали обеспечить десантирование, но не проживание же, да? У него, кстати, из семи «вертушек» в рабочем состоянии три. Но как-нибудь управились бы…

А, ещё! Там не аэродром, а поле голое, за версту нас видно. Никакой скрытности. «Семьдесят шестой» нас высадил и сразу улетел. А мы, значит, как комар на заднице у слона… Полурота в полной выкладке.

Короче, дал я команду залечь, чтобы не маячить. И с замом попёрлись, то есть, выдвинулись мы в этот лагерь на разведку. До аэродрома — минут десять по грунтовке. Место хорошее. Там, говорят, сначала пионерлагерь был, потом переделали под психбольницу. Или наоборот, я не запомнил. Корпуса остались, кое-где из досок, а центральный и один спальный — из кирпича. Оборудование вывезли, остальное местные давным-давно порастащили. Бардак ужасный, но спать можно. Главное, сверху не капает. И лес кругом.

До ближайшего населённого пункта — час по грунтовке. Деревня Борки. На карте есть, а в реале — бузиной и крапивой всё поросло.

Вопрос: Вы осматривали деревню?

Ответ: Лично — нет. Послал трёх бойцов. Они доложили, что в деревне давно никто не живёт. Относительно целы три дома. Нам там не уместиться. Да и приказ был, сосредоточиться и выдвигаться в район проведения акции, минуя населённые пункты. Тут лучше затупить, чем потом оправдываться, что карта старая и на ней деревня несуществующая обозначена.

Вопрос: Во сколько вы были в лагере?

Ответ: В пятнадцать тридцать. Всё сделал по уставу. Выставил боевое охранение, прошерстил лес по периметру. Никаких следов посторонних не обнаружили. На всякий случай, установили сигнальные растяжки.

Вопрос: Есть показания, что вы всё-таки нарушили скрытность расположения.

Ответ: Ну, разрешил я им сбегать на реку! Помыться и подмыться. Всё равно там глухомань. На карте — деревень, как муха наследила, а на самом деле — одни кабаны да волки. Из Москвы, оно, виднее… Только я действовал по обстановке.

Вопрос: Что было потом?

Ответ: Поужинали, провёл поверку — и отбились.

Вопрос: Все были налицо?

Ответ: Так точно.

Вопрос: Спиртные напитки распивали?

Ответ: Не распивали. Это… По пять капель приняли от холода, было дело, врать не буду. А чтобы пить, такого не было.

Вопрос: Что произошло непосредственно перед нападением?

Ответ: Я вышел, значит, на крыльцо, хотел караул проверить. Моя смена была до полуночи, а потом зам должен был посты дрючить. Бойцы у нас опытные, но командирский присмотр, всё равно, требуется. Да и не спалось мне, если честно. Предчувствие какое-то…

Вышел, гляжу — вроде кто у дорожки маячит. Подумал, бойцы до ветру вышли, а до кустов, значит, лень дойти.

Ретроспектива

Странник

Максимов развернулся на звук хлопнувшей двери. Силуэт человека на секунду возник в полосе света и тут же пропал.

— А-а, бля, сынки, попались! Ну-ка, оба сюда, рысью, я говорю! Сщас я вам, козляры мерзкие, устрою. Нашли, где срать, поганцы! — Два тяжёлых шага ухнули с крыльца.

«Со света в темноту. Он плохо видит», — сообразил Максимов.

Максимов вскинул «Винторез» и дважды выстрелил с вытянутой руки.

Не услышал, а почувствовал, как хлопнули с деревьев выстрелы, гася часовых.

Колька — Шланг сбил захват, попробовал провести подсечку. Не получилось. Блокировал приклад, летящий в лицо. И кувырком ушёл в тёмную полосу кустов.

«Хрен с тобой!»

Максимов рухнул в канаву. Нажал кнопку на пульте.

Земля гулко дрогнула…

Оперативная обстановка

Стенограмма допроса

командира ОБОНа капитана Геркулова Петра Геннадиевича

Ответ: Вот ты умный, ты мне скажи, откуда у него «Винторез»? Я же выстрелов не слышал. Два хлопка. Херак меня в грудак — и автомат кувырк в сторону. Херак второй раз, вот сюда, слава богу, бронник, как трусы, ношу постоянно. С такого расстояния, прикинь! Это же, как рельсом навернуть. Я, естественно, на жопу — и глаза в потолок. Затылком шваркнулся, звёзд не надо, свои были! Такой вариант, значит.

А как только ушами начал шевелить, встал на четыре кости, ни дышать, ни орать не могу. Тут, значит, и рвануло. Меня по земле проволокло и башкой опять припечатало. Я и вырубился.

Очухался, когда тревожка с аэродрома подоспела. А хрена с них толку! Чуть друг друга не постреляли. Такой вариант. Правда, моих, кто уцелел и из здания сыпанул, минами направленного действия замочили, или врут?

Ответ: Правда. По периметру здания стояли четыре кустарно изготовленные МОНки.[5] В полосу поражения попали все, кто выпрыгнул из окон. Практически все были уничтожены. Остальных, кто пытался отстреливаться, добили. Стреляли снайперы с деревьев. Потом атаковали по земле. Зачистили и собрали оружие.

Ответ: Откуда здесь такие спецы? Мастера, едри их!

Вопрос: Вопросы задаю я. Сколько у вас было на поверке личного состава?

Ответ: Пятьдесят два.

Вопрос: А осталось в живых, считая вас, десять! Да и те в строй не скоро встанут. Как вам такая арифметика? В результате вашего самоуправства группа полностью утратила боеспособность. Сорвана операция, разработанная Центром специальных операций. Ушли от возмездия преступники. Вы осознаёте степень вашей вины?

Ответ: Почему самоуправство? Я не мальчик, тебе. Обо всём доложил по команде. Полковник Зеленчук дал добро