Неучтённый фактор - Олег Георгиевич Маркеев

— Да. Мои к ним пару раз летали. Нормальные люди живут. Пашут от зари и до зари. Чёрт с ним, что из городов сбежали, ни кому же не мешают?

Максимов покачал головой.

— Государев пёс, а не понимаешь! Без царя люди живут. Нельзя так! Сыто и свободно жить нельзя, человек должен, как пёс, сидеть на цепи и с голодухи служить за баланду. На этом всё и всегда держалось.

— Слушай, я ни черта не понял…

— Это война, полковник. Сначала война пришла в наш дом. А теперь она пришла к тебе. Я не имею право решать за тебя, всё решишь ты сам. Хочешь остановить её на пороге, остановишь. Нет — Бог тебе судья. Но решать придётся. Выбор за тобой.

— А что я могу выбрать? Я присягу давал.

Максимов разрешил себе разозлиться.

— Вот и выбери, что я — твой враг. Которого поклялся истреблять, не щадя жизни. Или как там сейчас в присягах пишут… Выбери, и отгребёшь по крайнему варианту. Я не выпущу отсюда ни одной «вертушки». Проще всего поднять в воздух цистерны, пожечь все вертолёты, гранатами забросать казармы. Представляешь, какой фейерверк здесь получится?

Полковник зло прищурился.

— Так чего ждёшь? Или на испуг берёшь?

— Не для того я тебя сюда вытащил. Да ты и не из пугливых. Тебя хватит попытаться сейчас вырваться. Или нарваться на пулю. Надеешься, что вас хватятся. Найдут машину и объявят тревогу. Я угадал? — По хмурому лицу полковника пробежала тень. — Ну, допустим, удалось тебе это. Погиб ты героически. А дальше, что? Допустим, твой полудохлый взвод охраны и технари отобьются, поднимутся вертушки и отстреляют нас, как волков. Ну я погибну героически. А дальше-то что? Ты пойми, кто-то там, — Максимов кивнул за лес, — нас приговорил. А мы с этим не согласны. И терять нам нечего. Задавить нас нетрудно, в поселении девки молодые, дети да пацаны. Но если хоть одного вы упустите, он проползёт, слышишь, даже раненный проползёт, и отравит воду. Литр настойки трав в системе водоснабжения — и счёт будет равный. Всех ваших за всех наших. Только так!

Максимов внимательно следил за глазами полковника, ровно на миг в них мелькнул неподдельный страх.

— Ты… Это… Долбанутый, да?

— Вот теперь ты испугался. Подумай о своих людях. Зачем им война? А так оно и будет! Пойми же, ты, сюда гонят банду убийц. И людей просто вырежут! Вырежут и пожгут там всё. Это же бешеные собаки, их стрелять надо, разговаривать с ними мне не о чем. — Максимов ткнул в фотографии. — И эту грязь ты на себя возьмёшь. Значит, станешь таким же, и разговора у нас больше не получится. Не лезь ты в эту грязь, прошу тебя. Ты же лётчик! Что у тебя общего с этим зверьём?

Полковник скрипнул зубами.

— Я не могу не выполнить приказ.

— Нет таких приказов для солдата — своих стрелять! У тебя один выход. Если ты, конечно, не горишь желанием прогнуться перед начальством и заработать очередную висюльку. Хочешь, подскажу?

— Ну?

— Сделай так, чтобы зверьё не ночевало на аэродроме. Тогда у меня не будет соблазна накрыть вас одним ударом. Подсказываю, скрытно переночевать день-другой можно в бывшем санатории.

— Это где раньше шизиков лечили?

— Да. От тебя всего три километра по грунтовке. Корпуса сохранились. Не баре, поспят на досках. Их будет два взвода, не больше. Поместятся.

— Получается, я сам их на закланье отдаю, так?

— Не ставь себя с ними на одну доску, полковник. Ты — лётчик, а они — звери. Отдай их мне. Всё равно не люди они, зверьё.

Полковник закрыл лицо ладонями. Долго растирал кожу, словно умывался.

— Я должен подумать, — выдохнул он.

«Правильно! Иначе я бы ему не поверил. Он всё обдумает и решит, как отрежет. Мальчишка загорелся бы и полез на рожон. Этот должен всё взвесить».

— Хорошо. — Максимов пружинисто встал. Ростом он оказался по плечо лётчику, но гибче и легче в кости. — Я тебя прошу, не делай глупостей. Сегодня ровно по нолям у тебя в кабинете должен трижды мигнуть свет. Я пойму, что ты сделал правильный выбор. В противном случае твой аэродром превратится в большую свалку. И один фиг им негде будет спать. Акцию отложат, а за это время мы уйдём глубже в леса. Вот чуть не забыл!

Максимов протянул ему обрезок гильзы от крупнокалиберного пулемёта.

— Откуда? Я всё утро искал. Карандаши в нём держу…

— От верблюда! Я же говорил, что был у тебя под окнами, а ты не поверил. Держи!

Полковник машинально взял гильзу и сунул в карман бушлата.

— Мы у тебя кое-что со склада позаимствовали. Без обид, ладно?

— Ёптыть! — простонал полковник, закатив глаза. — Что?

— Мелочёвку всякую. Не пугайся, ЗИПы к вертушкам не тронули. И вот ещё. У водителя за сиденьем автомат. Проследи, как бы всё не испортил.

— Да, конечно. — Полковник, как загипнотизированный, вяло кивнул.

— Вот и славно. И ещё. — Максимов заглянул в болючие глаза полковника. — Как мужик мужику скажу: пуля в лоб — это не выход. С тобой или без тебя, всё будет, как я сказал.

Оперативная обстановка

Протокол допроса

полковника ВВС Семенихина В. Б.

(фрагмент)

«…Трос упал на дорогу, кто-то в лесу отвязал. Мы сразу тронулись. Тут водитель, сержант Осипов, как проснулся, заорал благим матом и полез за автоматом. Я не дал. Выхватил и бросил на заднее сиденье.

Вопрос. Почему не открыли огонь? Где был в это время тот человек?

Ответ. Просто не смог. Не смог — и всё! А этот… Он стоял и смотрел нам вслед…»

Ретроспектива

Странник

… Он стоял и смотрел им вслед. Машину заволакивало белым пылевым облаком.

Юрка беззвучно подошёл сзади. Легонько ткнул в бок.

— Хорош маячить, пошли. Как он?

— Мужик!

— Я видел,