Негатор. Исправление неправильного попаданца - Алексей Переяславцев

– Есть вариант. Двойная телепортация с двумя разными кристаллами…

Кажется, только я понял, куда он клонит, и то потому, что именно эта идея мною взвешивалась.

– …причем один для меня самого, я телепортируюсь по линии в сторону – в пределах площадки, само собой, – а второй нацелен на телепортацию того… кхм… якобы кристалла весом в три фунта. Рухим-аг просто не успеет перенацелиться. И пускай себе на том месте, где я был, развернется Великая Битва Пресветлых с Темным, – меня там уже не будет.

Я успел подумать, что правильным переводом на русский будет «Армагеддон», когда все дружно загалдели:

– Очень большой риск, дорогой.

– Ты что, вздумал на себе опробовать телепортацию человека?

– Я же вам говорил: это крайне опасно!

Лишь Тарек молчал, потому что ему соответствующую лекцию по магии телепортации не читали.

Видел я как-то такую картину: умный диссертант защищается от града вопросов. И сейчас было примерно такое же.

– Насчет телепортации человека: она вполне возможна, это доказано. Я бы только попробовал сначала телепортировать себя… ну, где-нибудь в тихом месте, без посторонних. Не забывайте, дистанция очень мала: закон ширину площадки не регламентирует, но обычно она, скажем, пятьдесят ярдов, значит, телепортироваться лишь на двадцать, а еще лучше – на двадцать два, чтоб с гарантией. И опробовать также телепортацию этого предмета в три фунта. Можно просто гранитный булыжник.

– Есть еще возможность, – это Шахур. – Пробную телепортацию изучать не на тебе самом, а на чучеле. Если его удастся так, чтоб без повреждений…

Бывает оно так: прогоняешь варианты, все вроде бы в полном ажуре, но… за другим краем доски сидит доморощенный аналог гроссмейстера Таля. И ответный ход такой, который ни в каких прикидках не рассматривался. Вот тут и начинаешь мысленно чесать репу. Только тот ответный ход я сам и придумал.

– Насколько помню правила поединков, вызванный предлагает три площадки на выбор… через секундантов, понятно… верно?

– Так и есть. Ой…

До всех дошло. Вероятно, мы ничего не сможем сделать с чужой площадкой. Никаких «закопать галенит заранее» не будет. Напряженное молчание. Нарушила его Моана:

– Есть вариант. Во-первых, одним из твоих секундантов буду я. Магам жизни это не запрещено.

– Но…

– И даже не вздумай спорить. Во-вторых, я надену мое темно-зеленое платье с длинными рукавами – ты его знаешь – и сапожки на высоком каблуке.

Мое аналитическое искусство икнуло и застыло в обалдении. Справедливости ради: не я один выглядел полным дураком. Наиболее отважным оказался боевой офицер. Со всей учтивостью он поинтересовался:

– Не могли бы вы объяснить, Моана, какая связь предстоящего поединка с вашим платьем и сапожками?

– Связь есть…

Глава 19

Начиная с этого дня, все трое младших магов с усердием, достойным завзятых троечников в ночь перед экзаменом, пробовали варианты телепортации человека. Я не вмешивался, конечно. Вместо того я послал гонца к мастеру-стекольщику в Субарак с просьбой продать кусок цветного стекла и переслать его с гонцом же. Форма, разумеется, не регламентировалась. Оговаривались лишь цвет (предпочтительно темно-желтый, годятся также красный, розовый, фиолетовый, но не зеленый) и вес: от трех до пяти фунтов.

Отдать должное Дарут-эру: через два дня запрошенное стекло было доставлено вместе со счетом на сумму в тринадцать сребреников. Стекло немедленно было отдано на огранку Сафару с требованием сделать форму такой, чтобы в нем можно было угадать кварц.

Через три дня передо мной отчитался Торот. В его голосе звучала хорошо знакомая мне гордость кандидата наук за толковых и работящих дипломников:

– Мы можем телепортировать человека на расстояние от двадцати до тридцати ярдов с помощью вот этого…

Он с явным самодовольством предъявил нечто, что я никак не ожидал увидеть, а именно: аккуратно отпиленный кусок толстого (около полуметра в диаметре) бревна с толщиной около двадцати сантиметров.

– Телепортируемое лицо становится на эту деревяшку, которая переносится частично. Ноги при этом не задеваются.

Пусть я не великий знаток магии, но уж в общих чертах проектирования вообще разбираюсь. Именно поэтому и был задан вопрос:

– В чем состоит риск для телепортируемого?

Похоже, Торот ждал этого вопроса. Интересно, кто его просветил в общении с моей скромной особой?

– Риск – в неровности площадки. Если телепортация придется не точно на поверхность грунта – а идеально точным заклинание быть не может в силу условий телепортации, нам ведь нужна скорость – то телепортируемый может свалиться с высоты, скажем, до полуярда. Переломать ноги трудно, но растянуть связки можно. Так что с того? У нас свои маги жизни есть.

– Допустим. Но есть дополнительный вопрос. А разрешены ли зрители на поединке?

– Их присутствие не разрешено лишь в случае, когда секунданты выставят такое условие. У меня, правда, опыт лишь студенческих поединков, но я не припомню ни одного, где бы выкатили подобное требование. Скорее наоборот: зрители приветствуются. Каждый из участников желает блеснуть перед своими (непонятное слово). Но то студенты…

Как я и предположил, это слово переводилось как «болельщики». А ведь в нашем случае наверняка захотят поприсутствовать очень высокопоставленные граждане, как бы не академики.

– И еще один плюс от этой штуки: если участник поединка становится на нее, он менее уязвим к «Молнии».

Про себя я заметил, что это применимо лишь к «Молниям» студенческого уровня. Да, сухая деревяшка предохранит, скажем, от шести, пусть даже десяти киловольт, но в атмосферной молнии напряжение исчисляется как бы не мегавольтами. Впрочем, ребятам виднее, ведь молния от заклинания наверняка не тождественна грозовой.

– Тогда расскажите: на чем вы опробовали телепортацию?

– Как договорились: сперва на чучеле – между прочим, с самого начала ни одна соломинка не пострадала! – потом на Сарате, начав с малых дистанций, а потом я сам на себе попробовал тоже.

Увидев на моем лице реакцию, Торот поспешно добавил:

– Только в интересах науки! Я изучал возможность тщательной ориентации поля заклинания с целью телепортации без всяких там подставок. И мне это удалось! Правда, сам процесс точной регулировки магических потоков занял не меньше получаса. В условиях поединка, разумеется, неприемлемо, но вот если нужно переправиться через реку или, скажем, срочные грузы…

Я дал «добро» и попросил позвать Моану. У той была своя задача.

Как и ожидалось, госпожа будущий секундант появилась пред моими глазами в том самом темно-зеленом платье. Подол такового был немедленно чуть приподнят, дабы я получил возможность лицезреть вышеупомянутые сапожки. Про себя я отметил, что и то и другое Моане очень идет, хотя уже через тройку месяцев в это платье ей влезть будет трудновато.

Мы вдвоем вышли из дому и прошли к ближайшей лужайке, где хозяйка платья и сапожек продемонстрировала их недокументированные возможности. Придраться было не к чему. Я робко напомнил о необходимости тщательного выбора площадки и получил в ответ презрительный жест плечиками.

Вечером того же дня Моана получила официальное извещение от Академии о том, что академик Рухим-аг признан виновным в неправильном поведении своих подчиненных, приведшем к телесным убыткам (так было написано в письме), по каковой причине штрафуется на сумму в сто золотых, из которой половина отходит Академии, а другая половина – потерпевшей. Мы дружно сочли, что деньги лишними не будут.

На следующий день гонец в черно-коричневой шапке с пером появился в поместье Рухим-ага и вручил ему то, что я мысленно назвал «приятный, благородный, короткий вызов». Учтиво и с ясностью холодной (как же без того!) лиценциат магии Сарат-ир вызывал на поединок до смерти академика Рухим-ага. В этом же письме доводилось до сведения вышеозначенного академика, что в качестве своих секундантов вышеозначенный лиценциат выбрал доктора магии жизни Моану-ра и бакалавра телемагии Шахур-иза, и предлагалось назначить своих секундантов.

Сцена, которую я видеть никак не мог

Получив вызов на поединок, Рухим-аг сперва просто не поверил глазам и тщательно перечитал бумагу. Ошибки не было.

Второе, что сделал академик, – усомнился в душевном здоровье отправителя. Но эта мысль долго не прожила. Боевые маги с плохой памятью давно вымерли, а Рухим-аг был вполне живой. Вот почему он вспомнил слова Моаны о недооценке возможностей ее мужа.

Третьим шагом было назначение секундантов. В выборе академик не колебался. Первым секундантом был кандидат в академики Торун-аш. Хотя специализировался он на магии огня и электричества и не отличался огромной магической мощью, зато по эрудиции, пожалуй, мог бы дать фору своему покровителю. Вторым должен был стать маг школы земли. Раз уж этот таинственный Профес-ор в ней силен, то его ученик или даже просто подчиненный, вероятно, тоже кое-что знает. По этой причине кандидат в академики Доринг-ань был признан подходящим секундантом. Тоже не гигант по магической силе, но в части интриг и чутья на таковые – на уровне полноценного академика.