Журнал «Если» 2008 № 12 - Алексей КАЛУГИН

Приняв заказ, официантка степенно удалилась. А Ал-Алия положила руки на край стола, плечики сдвинула, головку опустила, взгляд потупила – ну, прямо студентка-первокурсница перед строгим учителем.

– Мэй Ре-Ранкар, – произнесла она едва слышно. – Я понимаю причину вашего скептического отношения к моей теории об убийце-монотипе… Вы опытный дознаватель, профессионал. Вы привыкли доверять фактам и вещественным доказательствам. Поэтому вам трудно принять мои доводы. Но я прошу вас, мэй Ре-Ранкар… Дайте мне шанс.

– Шанс? -Да.

Вернулась официантка с полным подносом наполненных едой тарелок. Ре-Ранкар тут же взялся за вилку и вожделенным взором окинул приготовленный к пиршеству стол. Если хочешь по-настоящему насладиться едой, главное – не торопиться. Иначе трапеза превратится в пустое поглощение калорий. Для начала – салат. Отварное мясо домашней птицы, яйца, зелень и острый рег-сикарский сыр.

Ал-Алия с некоторым недоумением уставилась на стоявшую перед ней на столе глубокую глиняную миску с обожженными краями, до краев наполненную чем-то неопределенным и бесформенным, покрытым сверху коричневатой корочкой запекшегося сыра.

– Это и есть фирменное блюдо?

Ре-Ранкар коротко кивнул. Отодвинув в сторону пустую тарелку из-под салата, он взялся за следующую. Запеченная рыба под кислым слаевым соусом. Объедение. Такую рыбу когда-то замечательно готовила мама Ре-Ранкара. Но только по большим праздникам, потому что процесс готовки занимал несколько часов.

Ал-Алия вилкой разломила сырную корочку на фирменном' блюде. Из трещины, как из разлома земной коры, полился пар. Ал-Алия положила вилку на край миски и сделала большой глоток из стакана с кисломолочным коктейлем.

Она снова взяла в руку вилку.

– Скажу вам честно, мэй Ре-Ранкар, это дело очень много для меня значит.

– Как и для всех нас, – согласно кивнул старший дознаватель.

– Для меня в особенности. Дело в том, мэй Ре-Ранкар, что в Службе стражей Анклава многие, как и вы, считают мою работу бессмысленной. И если я не смогу доказать обратное, эта тема будет закрыта..-

—    Простите, какая именно тема?

—    Исследование криминогенных особенностей психики монотипов.

—    Так значит… – Ре-Ранкар в задумчивости постучал вилкой по краю тарелки. – А какой в этом смысл? Мы ведь не лечебное заведение.

—    Это даст возможность предсказать, а следовательно, и предотвратить ряд тяжких преступлений.

—    Сомневаюсь. – Ре-Ранкар взялся за свою миску с фирменным блюдом.

—    Давайте хотя бы попробуем, – занятый фирменным блюдом, старший дознаватель не заметил умоляющего взгляда женщины. – А вдруг получится!

—    А вдруг с неба начнут падать горячие булки?

—    Мэй Ре-Ранкар, вы лишаете меня всего.

—    Не преувеличивайте, мэйя Ал-Алия.

—    Я уже подала рапорт в ССА о готовящейся операции. Это было нужно, чтобы заказать необходимое оборудование, которого нет у вас в участке. Если выяснится, что я спланировала операцию самостоятельно, не согласовав ее с вами и смотрителем участка… Вы понимаете, чем это для меня закончится.

—    Понимаю, – Ре-Ранкар подцепил на вилку что-то из миски с фирменным блюдом. – Вы ничего не едите, мэйя Ал-Алия… Что за оборудование вы заказали в ССА?

—    Миниатюрный микрофон с высокочастотным передатчиком и приемное устройство с функцией записи на магнитную проволоку.

Ре-Ранкар хмыкнул, не то удивленно, не то насмешливо.

—    Сегодня утром я уже побывала в «Зажигай!», – быстро, как будто боясь, что ее перебьют, заговорила Ал-Алия. – Мы можем зарезервировать для вас один из столиков, очень удобный для наблюдения за залом. У них на столах стоят большие пепельницы, к днищу которой легко можно пристроить микрофон. Я… Мы с вашими людьми будем неподалеку. Услышим каждое слово. И как только поймем, что с вами заговорил убийца, блокируем все выходы из бара и возьмем его.

—    Я еще раз повторяю: убийца не настолько глуп, чтобы заявиться в набитый людьми бар и попытаться совершить там свой кровавый ритуал.

—    Пусть так, – не стала спорить Ал-Алия. – Но он назначил встречу.

—    Это вы так решили.

—    Это очевидно. Он все делает расчетливо и не совершает ошибок.

—   А явиться в «Зажигай!» на встречу с дознавателем, по-вашему не ошибка?

—   Не забывайте, мэй Ре-Ранкар, мы имеем дело с монотипом. Никто не в состоянии до конца понять логику его действий.

—   Монотипы – такие же люди, как и мы с вами. Они чувствуют боль и хотят жить, как и любой из поливариантов.

– У них иная психика.

—   Мы тоже не очень-то похожи друг на друга. А монотипы… Как человек становится монотипом? Он рождается таким или это следствие какого-то заболевания?

—   На этот счет существуют разные мнения. Как правило, монотипия диагностируется в возрасте десяти-двенадцати лет. Обычно родители или учителя начинают обращать внимание на асоциальное поведение детей.

– Значит, монотипия – это не наследственное заболевание?

—   Наследование ряда заболеваний происходит не по прямой линии. Но вы правы: фактов, подтверждающих наследственную природу монотипии, нет.

—   Быть может, причина в особенностях воспитания? В той среде, в которой происходит взросление монотипов?

—   Насколько мне известно, никто не проводил подобных исследований.

– Почему?

—   Потому что монотипию принято относить к психическим заболеваниям, в основе которых лежат физиологические нарушения.

—   Короче говоря: человек рождается монотипом, и с этим уже ничего не поделаешь?

—   Да. Только внешние проявления заболевания не всегда очевидны. Поэтому бывают случаи, когда диагноз «монотипия» ставится уже зрелым людям. Порой они сами обращаются к врачам, испытывая все больший дискомфорт в общении с окружающими. Это серьезная патология, мэй Ре-Ранкар, и в настоящее время, увы, не существует эффективных методов ее лечения. Мы способны лишь замедлить развитие. Но для этого больного необходимо изолировать от общества.

—   А что если тем самым вы только провоцируете развитие негативного процесса?

– Я не понимаю вас, мэй Ре-Ранкар…

– Как вы говорите, четкой симптоматики монотипии нет. Психиатр, ставящий обратившемуся к нему пациенту диагноз, действует, скорее, интуитивно, опираясь на собственный врачебный опыт. То есть он сам определяет, что считать нормой, а что – патологией.

– На этом держится вся психиатрия.

И вы считаете подобный подход к делу правильным? Ј – Что именно?