Завет Сургана - Владимир Михайлов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Где был, кем был? Онго не понял, что имел в виду верком, а потому ответил по уставу вроде бы, но на самом деле неопределенно:
– Так точно.
– Что – так точно? Ты это был или кто-то другой?
– Где был? – пришлось все-таки спросить.
– Бестолочь! – сказал верком Сидо. – Я вроде бы ясно спросил: ты начал операцию по захвату сходного туннеля?
"Вот, значит, как это теперь называлось: многозначительно! "Операция по захвату…" Ну, в общем, так ведь оно и было?"
– Так точно, я. Командир трига был сразу же ранен – смертельно…
– Знаю. Значит, ты. Ну, и что же: она была заранее разработана, эта операция, или на ходу соображал? Экспромтом?
Онго ответил честно:
– Замысел был командира. А когда его ранило, стал соображать на ходу.
– Понятно. Значит, командовал тригом?
– Так получилось. Рядом больше никого не было – все в траншеях. И он сказал…
– Ладно, это мне понятно. Что же теперь с тобой делать, а? Как думаешь?
Ты ведь это… обертыш?
– Так точно.
– Может, отпустить домой? Повоевал ты хорошо, всем бы так. Заслужил мирную жизнь… Хватило с тебя войны, солдат? Я прямо сейчас могу скомандовать – и ступай к маме. А? Или еще не навоевался?
Онго проглотил комок. Сейчас – домой? А что там делать? Искать Сури? К чему – теперь-то?
– Не навоевался, господин директор.
– Хочется к пулемету снова?
Как раз к пулемету не очень хотелось. Но…
– Как прикажете.
– Гм. Как прикажу?
Верком Сидо встал из-за своего стола – такого, что на него наверняка мог бы опуститься легкий агралет-двойка, и еще место осталось бы, – обошел его, остановился прямо перед вскочившим с места Онго.
– Приказать я могу всяко. Могу – к пулемету. Но могу и иначе: произвести в офицеры и поручить выполнение непростой задачи. В трудных условиях. Очень опасное дело. Не то что туннель штурмовать. Но, может, самое важное во всей этой войне дело. Где все будет зависеть от тебя лично и от тех, кого возьмешь с собой. Взялся бы?
Необычным было это, конечно: безвестному солдатику поручить дело действительно первостатейной важности. Риск, безусловно. Никто не одобрил бы – и на самом верху, в Высоком Совещании, и ОСС, разумеется. Любая логика была бы против. А что – за? Только одно, чего ни в одном уставе и ни в одном учебнике не написано: поручать важнейшие дела надо не самым заслуженным, но самым удачливым, и именно тогда, когда они находятся на гребне самой удачи, пока везение еще не кончилось. А в этой войне рядовой Онго Ру оказался первым таким, ухватившим судьбу за вихор. И надо было – Сидо чувствовал – ставить на него, как порой на ипподроме интуиция заставляет ставить не на фаворита, а на никому не известную лошадь – на темную лошадку, которая и придет первой…
Он смотрел прямо в глаза солдату, в упор, пристально, чтобы увидеть сразу, если промелькнет в них хоть краешек сомнения, неуверенности, боязни. Но видел только решимость – не слепую, но азартную.
– Так точно, господин Директор, взялся бы.
– Успел подумать?
– Нет. Успел почувствовать. Ого!
– Ну, что же, тогда так и сделаем. Да сиди ты! Верком Сидо вернулся к своему креслу. Сел – даже поерзал немного, чтобы устроиться поудобнее.
– Тогда слушай. Есть такое мнение, что некий военный гений появился в Улке – и на равных соперничает с великим компьютером. Откуда же он взялся?
Улкасские военачальники нам известны давно и наперечет – их возвышения, продвижения, перемещения, отношения с высшими властями – собранием вождей – одним словом, все вплоть до отставки и даже после нее. Так вот, никто из них не стал верховным командующим, сменив на этом посту прежнего, давно и хорошо известного и никакими оригинальными идеями не отличавшегося, все они на прежних местах. Кто-то, совершенно неизвестный? Но не бывает ведь, чтобы человек из рядовых или подофицеров вдруг попал в главнокомандующие – карьера может быть очень стремительной, но все же определимой во времени и пространстве; к тому же такие стремительные взлеты происходят, как правило, во время войны. А тут ведь прошло целое мирное двадцатилетие… Простоуму непостижимо. Нас как-то ухитрились провести, разведке Гумо чем-то заклеили глаза и уши, и она ничего не увидела и не услышала. М-да. Мы ведем какую-то непонятную войну. А если она непонятна – как можно ее выиграть? Мы рассчитывали, что инициатива окажется в наших руках, но наделе она с первого дня принадлежит им. Правда, им до сих пор не удалось вырваться на оперативный простор ни на одном направлении. Но, может, они вовсе и не хотят этого? А?
Онго лишь пожал плечами, понимая, что его ответа и не требуется.
– ГПК считает, – продолжал Сидо, – что нельзя предпринимать никаких активных действий до тех пор, пока мы точно не выясним, кто же нам противостоит. Вся информация, анализируемая машиной, убеждает ее в том, что не только тактические, но, вероятно, и стратегические установки командования улкасов претерпели коренные изменения. У них возник какой-то единый центр управления войсками – а ведь раньше, как вы помните, общей была лишь задача, но решал ее каждый командир по своему усмотрению. Сейчас картина совершенно иная.
Жесткое руководство из одной точки. При этом остается неизвестным – кто же руководит. Один человек? Группа? Не зная этого, мы – включая ГПК – не сможем построить правильного плана кампании. Следовательно, не сможем одержать победу.
Иными словами – проиграем войну. Таково мнение машины. А до тех пор – продолжать те же действия, какие мы ведем сейчас: отражать их попытки прорыва на равнину… Я, конечно, не машина, но и у меня есть свое мнение. Необходимо предпринять действия для обнаружения и ликвидации этого самого предполагаемого центра. Конечно, легко сказать: обнаружить, для этого ведь не подойдешь к кассе и не попросишь билет до той станции, где все это находится… Но кое-какие наметки, что касается возможного местонахождения их мозгового центра, у меня есть. Район, в котором следует искать, мною уже более или менее определен. Мы тут проанализировали поступающую информацию, точнее, содержащийся в ней фактический материал; и не только это, а и данные Службы Природы, нашего Энергетического центра и разных других служб и отраслей, иногда на первый взгляд несопоставимых. В том месте, где этот район предположительно расположен, вся ширина гор, от нашей границы до виндорского побережья, составляет примерно сто сорок четыре выстрела. Не мало, но и не так уж много. Однако интересующее нас место сверху – с воздуха – не просматривается; если верить фотоснимкам – там просто пустое место, тишь да гладь, и ничего больше. Ни людей, ни построек.
Но я чую – что-то тут неладно. И вот я решил на поиск отправить отряд;
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});