Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

'Нет...пожалуйста, послушай меня. Не знаю, почему Господь забрал Неда таким юным или так внезапно, но, уверена, - в этом нет твоей вины. Как нельзя тебя обвинять в гибели твоих племянников. Это преступление было совершено Бекингемом. Не тобой'.

'Анна, ты не понимаешь'.

'Нет, признаю, что не понимаю. Я не могу поверить, что Господь подверг бы тебя столь безжалостной каре. Ты ничего не сделал, чтобы заслужить подобное, любимый, правда, ничего. И какие бы грехи не совершил ты, Нед был невинен'.

Ричард взглянул на нее. 'Эдвард тоже был невинен'.

За окном резко закричала чайка, издав неприятный, однако странно жалобный звук, другая, парящая дальше, ей ответила.

'Но это не твоя вина! Бекингем-'

'Бекингем не надевал короны, Анна. Это сделал я. Я позволил Эдварду расплатиться за прегрешения его отца, я нарушил свой священный обет защищать мальчика и служить ему, и я надел вместо него корону'.

'Ричард...ты имел на это право'.

'Да, именно данную фразу я себе и повторял. Что я имел право, что у меня не было выбора, что я совершил этот шаг ради тебя и Неда. Я не нашел недостатка в причинах для происшедшего. Случались даже мгновения, когда в душе я признавался, - как сильно на самом деле мне этого хочется'.

Анна закусила губу. 'Именно поэтому ты не можешь простить себя, Ричард...потому что хотел быть королем? Любимый, почему ты считаешь это стремление столь великим прегрешением? Да, ты этого хотел, но не ты устроил злополучную помолвку. Согласна, данный шаг не был справедлив по отношению к Эдварду. Но почему тебе необходимо брать всю вину лишь на себя? Тебя к нему побуждали, Ричард, и я больше, нежели кто-либо другой. Совет увидел в той давней помолвке достаточно веский повод для отвода претензий Эдварда, так же поступили Палата Общин и Палата Лордов. Неужели их мнение нечего не значит?'

Ричард внимательно на нее посмотрел, дернув за шнуровку своего камзола и распахнув его, чтобы открыть белый батист нижней рубашки. Нащупывая пуговицы, он обнажил грудную клетку.

'Здесь я был помазан священным елеем'. Король протянул к жене ладони. 'Тут тоже освящен святым маслом, которое с того мига отделило монарха от остальных людей. Анна, что может стать более мерзким святотатством, чем подвергнуться помазанию елеем и не иметь на это права? Для этого не достаточно ни моей веры в собственное право, ни также веры других. Преклонив колени перед высоким алтарем, я нуждался в большем, нуждался в уверенности? Можешь это понять?'

Анна медленно кивнула, вопреки себе похолодев. 'Значит, ты...ты просил Господа Всемогущего упрочить твое право?'

'Да', - тихо согласился Ричард. 'Я просил Его дать мне знак, божественное указание моей правоты в присвоении короны. И через две недели мои племянники умерли'.

'Любимый, не надо...'

'Даже тогда, Анна, даже тогда я не сумел посмотреть правде в лицо. Обвиняя Бекингема, я мог удержаться от обвинений в свой адрес, понимаешь? Мне пришлось потерять собственного сына, прежде чем я осознал, как поступил с сыновьями брата'.

Анна снова плакала, слезы струились из ее глаз и тихо текли по щекам. 'Ричард, прошу тебя, не надо. Это не правда, не правда. Они умерли, потому что Бекингем жаждал корону, потому что он отдал соответствующий приказ. Не ты, Ричард, не ты'.

'Анна, ты до сих пор не понимаешь? Не надень я корону, мальчики продолжали бы жить'.

Возразить этому было нечем, так как Ричард был прав, провозгласив существующую независимо от правоты и ошибочности, от вины и невиновности истину, факт неизбежный и абсолютный - трагичный для Анны и не подлежащий пересмотру приговор для ее мужа.

Занавеси над ложем не были закрыты полностью, и сквозь зазоры проникал лунный свет. Он замерцал вдоль подушки и зажег сияние рубинов и сапфиров в коронационном перстне Ричарда, после чего поднялся и поймал блеск серебра на шее, паломнический обет, когда-то принадлежавший его матери.

'Анна?'

Она подняла голову с его плеча. 'Ты дышал так тихо, что я подумала, - ты заснул'.

'Анна, мне осенила одна мысль, и я решил сделать наследником сына моей сестры'.

Она ничего не ответила, сомневаясь в своем голосе. Значит, таков его ответ на совершенное во вчерашнюю полночь отчаянное признание, вот и все, что Ричард мог подумать сделать для ослабления ее вины. Она сглотнула и снова устроилась на сгибе кисти мужа. Анна может быть несчастнейшей из женщин, не способной дать потомство королевой, но она любима, этим даром она обладает.

'Анна? Ты что думаешь? Предполагаю, я мог выбрать маленького Эдварда Джорджа и Беллы скорее, чем Джека, но решил, что это не будет мудрым поступком'.

Анна от всего сердца с этим согласилась. Пока лишение Джорджа гражданских и имущественных прав может быть отвергнуто парламентом, позволяя стать наследником Эдварду, этот факт способен оказать стране дурную службу, что же до самого мальчика...Отведи его Боже. Он являлся ласковейшим из знакомых молодой женщине детей, но Анна и представить боялась трагедию большую, чем коронация Эдварда. Появился ли он на свет...медленно? Или же вред нанесли в те ранние уединенные детские годы? Мог ли недостаток любви и заботы остановить развитие разума так же, как недостаток пищи останавливает развитие тела? Ответов у Анны не было, она лишь знала, - самым великим благословением в жизни Эдварда являлось лишение его гражданских и имущественных прав, создающее между ним и троном преграду. Какая жалость, что Гарри Ланкастеру не посчастливилось оказаться столь же удачливым!

Спеша успокоить Ричарда, Анна ответила: 'Думаю, Джек был лучшим из всех возможных вариантов, любимый'. И тут же ощутила необъяснимый внезапный порыв разрыдаться, словно каким-то образом отказала Неду в том, что принадлежало ему одному.

Ей не следует об этом размышлять, не следует. Нед пребывал в мире, что выше всех земных забот. Он не нуждался теперь в Анне, нуждался Ричард, который