Огонь и ветер - Екатерина Белецкая

– Отлично вижу, что… что получилось в итоге, – Ит тяжело вздохнул. – Мы… знаете, если бы кто-то сейчас мог смотреть на нас троих со стороны, этот кто-то, скорее всего, сказал бы, что мы – дерьмо.

– Ит…

– Дерьмо, Ри! – Ит треснул кулаком по столу. – Нет, даже не дерьмо. Так, дерьмецо. Которое пытается решить свои личные проблемки, забив на всё на свете. Как всё красиво начиналось, а!.. Нет, вы только вспомните! Терра-ноль, порталы, глобальность, и прочее, и прочее. Мир спасать, Контроль спасать, задницы себе рвать ради великой, мать её, цели!.. А теперь… теперь… Мы…

– Ит, я тебя прошу…

– Нет, гений, это я тебя прошу! Я сейчас тебя прошу – не мудрствуй, не анализируй! Вали, твою мать, деревья и помалкивай!

– Всё, поехали, – Скрипач решительно встал. – И смею напомнить, что шизофрения тут у меня, а не у вас двоих.

Машина пока что вела себя образцово. Скрипач, который сел за руль (идите вы, шизики, на заднее сиденье оба и настраивайте технику, сил на вас смотреть у меня нет!), не мог нарадоваться – несмотря на снег, «ЗИЛ» отлично держал дорогу, его не мотало, не кидало. Немного постукивали клапана, да ещё с оборотами надо было что-то придумать, но в целом всё оказалось более чем неплохо. Скрипач решил, что на досуге, пожалуй, промоет карбюратор, потом сменит воздушные фильтры, а потом, если получится, можно пробежаться по другой мелочовке: бензонасос, свечи, проводку поправить… Жалко, что холодно, не повозишься как следует в своё удовольствие. Да и некогда. «Железки» он тоже любил, ничуть не меньше, чем Ит. Им вообще всегда нравилось делать что-то своими руками. Работать в саду, чинить, строить. Берта считала, что это «гермовское», но они думали иначе – скорее всего, причина была в частично сохранной памяти и в ощущении, которое пропитывало эту память, как яд. Тогда – дома не было. Ни в одной считке, из тех немногих, которые они решились открыть, своего дома – не было. Только чужие. Вся жизнь прошла «на чемоданах», а когда дом, наконец, появился, у них не осталось ни желания, ни сил им заниматься. К тому моменту им было под семьсот, вернее, уже почти семьсот, и они являлись ужасно старой и напрочь замученной парой Сэфес, которых списали вчистую.

…Один раз они во время отпуска слетали туда, где стоял раньше этот дом – всё тот же Орин, куда от него денешься. Нет, ничего не осталось, даже фундамента. И река, на берегу которой он стоял, давно изменила русло, и лес в этом месте отступил от степи – в считках был лес, и степь, и река, а теперь осталась только степь да цепочка бочагов, озёр-стариц…

Гермовское или нет, но что-то этакое делать нравилось, ох как нравилось. Что в квартире, что в загородном доме, в Борках. Дома, они ведь живые, и квартиры живые, и как замечательно цветут цветы под окнами, и как вкусно пахнет свежее дерево, и мастика для пола, и масляная краска; и как приятно смотреть на то, что получается в результате. Скрипач горестно вздохнул – если они вообще живы останутся после этих всех передряг, если хоть что-то получится, то всё придётся начинать заново, и как же обидно, что пропало, напрочь пропало то, во что столько души и сил уже было вложено…

– Рыжий, ты машину ведёшь или мечтаешь? – недовольно поинтересовался Ри с заднего сиденья.

– Веду, веду, – проворчал Скрипач. – Куда я денусь.

Несмотря на раннее время, поток был плотный, и тащились они в огромной пробке черепашьим шагом. Ит проверял датчики – они, пронумерованные, лежали в длинных пластиковых боксах, закрывающихся на замки. Каждый датчик был размером с сигаретную пачку или чуть побольше. Ярко-желтые корпуса, примитивные монохромные дисплеи (собственно, тут больше и не надо, датчик фиксирует частоту работы площадки, если площадка вообще звучит, а ещё его можно перенастроить в режим, который в инструкции назывался «камертон»), по четыре кнопки на корпусе.

– Ну, чего расскажете? – поинтересовался Скрипач.

– Чего, чего… По сути дела, это тюнеры, – хмыкнул Ри. – Как для настройки гитары, знаешь?

– Ну.

– Ну и вот. У нас были аппараты посерьёзнее. Те же «дельты», например, работали как сейсмодатчики… тоже. И ещё много всего делали.

– Не учи учёного. – Дорога вроде бы стала посвободнее, и Скрипач прибавил газу.

– Вообще ничего не понимаю, – задумчиво проговорил Ит. – Нет, народ. Серьёзно. По сути дела, ты, Ри, прав. Потому что это стопроцентный аналог гитарного тюнера… ну, диапазон воспринимаемых частот пошире, но в остальном – один в один. Я разобрал. Схема соответствует.

– Подвохов нет?

– Нет, Рыжий. И даже прослушек нет. И никакого «импорта» внутри нет. Внутри вообще ничего нет, кроме схемы и дисплея.

– А может, у Молота поехала крыша? – Ри прищурился. – Я гипотетически. Ну должен же этот бред иметь хоть какое-то объяснение?

– Дорогу мне посмотри, – попросил Скрипач.

– Планшетка где?

– Держи, – Ит вытащил из своей сумки планшет и отдал Ри. – Ладно, если им так хочется, сыграем в эту игру.

– Ещё бы понять, во что мы на самом деле играем, – Ри включил планшетку и углубился в изучение карты. – Рыжий, перестройся правее, а то поворот пропустим.

Это действительно оказалась промзона, нужная точка находилась на территории заброшенного бетонного завода. Разглядеть что бы то ни было из-за снегопада почти не получалось. Сначала свет фар выхватил из снеговой круговерти полуразрушенный бетонный забор, потом пришлось остановиться – проехать дальше не представлялось возможным, путь преградила груда непонятно чего, присыпанная снегом.

– Давайте пешком, – Ит тяжко вздохнул и принялся застегивать куртку. – До включения час, а нам дойти ещё нужно. Ри, сколько там придётся?..

– С километр где-то, территория большая, – Ри тоже потянул «молнию» своей куртки вверх. – Рыжий, чего с машиной решим?

– А чего с ней решать? Постоит тут, куда денется. Мы с ней договорились, она не будет шалить, – Скрипач ухмыльнулся. – Я так понимаю, что «Люся» – девочка хорошая, и она…

– Кто? – не понял Ри.

– «Люся», – невозмутимо ответил Скрипач. – Машину так зовут.

– У него все машины зовут «Люсями», – подсказал Ит. – У нас был БЛЗ, тоже «Люся».

– И что? – с интересом спросил Ри.

– На скорость не влияет, – пожал плечами Ит. – «Люся» так «Люся», я лично не против.

– Ладно. Скрипач, давай запирай, эээ… «Люсю», и пошли уже работать.

Самым сложным оказалось не переломать себе ноги. Сначала Ри провалился по пояс в невидимую под снегом глубокую яму (еще скажи спасибо, что это не канализационный люк!), потом Ит зацепился за торчащую железку и распорол ногу, правда, не особенно сильно, но всё же распорол, потом Скрипач, который вроде бы осторожничал, навернулся так, что отбил обо что-то локоть. Уже совсем рассвело, вот только от этого света не было никакого проку. Снегопад продолжался, он и не думал прекращаться, и территория бывшего завода в снегу сейчас буквально тонула.

– Собачья какая-то работа, – пожаловался Ри.

– Да ты что, никакая собака на это не согласится, – возразил Скрипач. – Ри, это не то, что нам надо?

– Кажись, оно. Да, пришли.

Точка располагалась внутри полуразрушенного цеха. Участок крыши провалился внутрь здания, окна по большей части оказались выбиты, пол заметён снегом, но его, по счастью, было значительно меньше, чем на улице. Да и ветер тут чувствовался меньше, значительно меньше, чем снаружи.

– Живём, – удовлетворенно констатировал Ит, заходя внутрь. – Но вы всё же поосторожнее. Тут всё явно на соплях держится…

– Это здание сгнило напрочь, – возразил Ри. – Я бы не рискнул к стенам подходить. А то прилетит что-нибудь откуда-нибудь, и потом костей не соберёшь.

– Ничего, прорвёмся, – Скрипач скинул на грязный бетонный пол сумку и принялся вытаскивать датчики из кофра. – Между прочим, тут явно кто-то ходит. Вон, все стены исписаны.

Ри покивал. Действительно, надписей и картинок на стенах имелось в избытке – от тупейших и наипохабнейших, до… до чего-то действительно интересного.

– Ит, не знаешь, что это такое? – Ри ткнул пальцем в какой-то странный знак, который неизвестно кто неизвестно когда нанёс на стену рядом с местом, где они сейчас расположились.

– Хм, – Ит задумался. – Ого. Кажется, этот символ предназначен для того, чтобы отгонять нечистую силу.

– Значит, я не ошибся, – Ри огляделся. – Смотри-ка, ещё один.

– Их тут как минимум два десятка, – подтвердил Ит. – Странно…

– Наверх посмотрите, – посоветовал Скрипач. – Там другой значок имеется.