Заклятие счастья - Галина Романова

И Серега ядовито захихикал, провожая взглядом крепкую спину Назарова. Потом покачал головой, досадуя на себя.

Он, конечно, не сводник. И Назарова пригласил не для того, чтобы устроить сестре свидание. У той ухажеров хватало. Скорее позвал, чтобы Татьяне досадить. Чтобы она о нем хоть минуту подумала. Хоть неприязненно, но подумала о нем. Именно о нем.

Встретил ее тут на днях, аж дух захватило. Красивая! Даже много красивее, чем была десять лет назад, когда он – Иванченко Серега – вздыхал по ней безнадежно. Когда она его не замечала, даже головы не поворачивала в его сторону. Она и сейчас его не заметила. Просто кивнула, потому что он с ней поздоровался. И прошла мимо. А он смотрел ей вслед, как она идет, как юбка ее при ходьбе колышется, как пяточки сверкают, как волосы ветер вздымает, и понимал, что ни черта не изменилось за десять лет. Ни черта! Она все так же ему мила и желанна! Все так же щемит, не зажило.

А Сереге Назарову как?

Это тоже ему хотелось узнать под рюмку коньяка. И это тоже было целью. Назаров в ней так же нуждается, как его приятель Серега Иванченко? Или ему никто, кроме Сашки Беликовой, не нужен? И он вернулся сюда из-за нее? И сейчас начинает хороводы водить вокруг бывшей возлюбленной. И мамаша ее так своевременно исчезла.

Странная история, грязная, дурно пахнущая.

Он отвлекся, и мясо едва не упустил. Начал спасать, опалил пальцы. Разозлился. Швырнул решетку на разделочный столик, заплясал вокруг него, дуя на обожженные пальцы. Потом немного успокоился, прислушался к разговору в доме.

– Ты надолго тут? – спрашивала Настя у Назарова чужим, вибрирующим от волнения голосом.

Вот дура! Решила, раз он на вечерок сюда завернул, то снова станет ее тискать на старой скамейке? А может, и до утра останется? Не будь Настя его сестрой, он бы, может, и порадовался перспективе открыть Тане глаза на правду: каков мерзавец ее муженек. Но Настя была его сестрой. И подкладывать ее под всякого-разного даже в интересах дела он не станет.

– Не знаю, как пойдет, – рассеянно отозвался на ее вопрос Назаров.

Ясно! Записи просматривает. Нужна ему Настена с ее волнением, стеснившим грудь и заставляющим голос по-голубиному ворковать?! Она и раньше была ему не нужна. И теперь.

– А тут по долгу службы или как? – не унималась Настя.

Дура дурой!

– Обстоятельства, – коротко ответил Назаров и вдруг как заорет: – Серега! Серега, ты это видел?!

Чертыхнувшись, Иванченко пошел в дом. Неодобрительно покосился на сестру, когда-то уже успела переодеться в самое свое нарядное платье. Будто шашлык есть они в ресторан идут, а не за дощатым столом расположатся.

– Смотри! – Назаров тыкал пальцем в монитор ноутбука. – Надо же! Не ожидал!

Иванченко зашел со спины, уставился на знакомую запись. Ничего нового не нашел.

– И что тебя так удивило?

– Горелов! Видишь его?!

– Где? – Иванченко склонился к плечу Назарова, уставился на его палец, ткнувший в толпу зевак.

– Смотри внимательнее!

Ну да, видел он этого мужика и раньше, когда записи на фрагменты буквально раскладывал, изучая, изучая, изучая сам момент аварии и время, предшествовавшее ему и последующее за ним.

Крепкий, кряжистый, в холщовой светлой кепке. На записи он неторопливо подошел к толпе зевак сразу после ДТП. Потом старался заглянуть в воду, но его отогнали. И стоял долго-долго. По сути, он единственный отстоял часа два. Все остальные люди менялись, подходили, уходили, качали головами, сокрушались. Этот просто стоял и смотрел из-под козырька кепки.

– И что? – не понял Серега, выпрямляясь.

От Назарова пахло каким-то удивительно приятным одеколоном. Это отвлекало. И погружало в неприятные размышления, что Тане этот запах, возможно, очень нравится. Может, она сама его и выбрала. И…

– Это Горелов, Серега! Это Степан Горелов!

– Погоди, погоди… – Иванченко провел по лицу ладонью, мотнул головой, будто комаров отгонял, на самом деле от мыслей противных избавлялся. – Это тот самый Горелов, который на тебя жалобу в прокуратуру накатал?

– Он самый, гнида! – радовался чему-то Назаров, продолжая тыкать пальцем в его ноутбук.

– И что дальше?

– Так, мальчики, давайте к столу, иначе ваши дебаты никогда не закончатся.

Голос Насти из голубиного воркования превратился в недовольное воронье карканье. Оно и понятно – внимания к ее персоне ноль. Снова дела, снова работа. Ей это казалось даже оскорбительным.

Она погнала их на улицу. Но Назаров расставаться с ноутбуком не захотел.

– Он не помешает. Я просто еще раз прокручу, – пообещал он, пристраивая ноутбук с краю стола, не занятого тарелками, которыми Настя тут же принялась заставлять всю дощатую поверхность.

Но крутил он еще раз пятнадцать туда-сюда. Серега уже и мясо успел на тарелках подать, они и выпили по паре стопок, а он все пялится и пялится в монитор.

– Слушай, чего тебе этот Горелов дался? – не выдержала Настя, разговор не клеился, она нервничала.

– Понимаете, ребята, – наконец он выключил компьютер и закрыл крышку, – все как-то вязнет на нем!

– Может, ты просто мстишь ему? – глянула Настя на Назарова со значением. – За то, что он тебя на крючок сажал, как рыбу?

Назаров машинально тронул шрам под ключицей, задумался, потом качнул головой:

– Нет. Хотя любить его, сами понимаете, у меня причин нет. Просто… Вот смотри, Серега, что получается.

Он вдруг сдвинул в сторону сразу несколько тарелок, сгреб из вазочки десяток маслин и принялся раскладывать их на отполированных годами досках.

– У нас есть два пропавших без вести парня. Пропали почти в одно и то же время, с разницей в три дня. Пусть это будет Листов, а это Рыков. – Он положил на одной доске на расстоянии сантиметров в пять по маслине. – Что их связывало?

– Ничто! – тут же встрял Иванченко и хмельно боднул головой воздух, он не стеснялся, принимал одну рюмку за другой, пока Назаров умничал. – Я был на совещании. Слышал прекрасно. Парни никак не были между собой связаны.

– Будто бы! – обрадовался Назаров и принялся катать по столу ладонью третью маслину. – Но связь была! Просто за давностью времени на нее никто не обратил внимания. Никто, кроме Нади Головковой!

Он положил третью маслинку чуть в сторонке.

– Она все копала и копала. Ходила везде, опрашивала людей. И дошла очередь до Горелова. – Четвертая маслина легла выше всех по центру. – Он раньше был соседом Листовых. Надя с Гореловым общалась. Даже звонила ему накануне своей гибели.

– Да? – удивился Иванченко. – А вот об этом я не знал.

– Звонила, звонила. Только эта гнида не говорит, о чем они с ней разговаривали. Мямлит что-то, и все.

– За это ты его закрыл? Или за прошлые дела? – Серега крякнул, выпив очередную стопку, вцепился зубами в большущий кусок мяса, заурчал.