Восход тьмы - Милен Сарто

– Тьфу! Фаервилец… Кракенов сын! – прогремел Дьярви, глядя на Обсидиана. Дядя не мог простить королевству и его жителям то, как они бросили север умирать от холода. Но Амалия слезно попросила старого моряка помочь принцу. – Его нужно согреть. Пирит, тащи сюда все шкуры, что у вас есть!

– Я принесу.

– С тобой у нас будет отдельный разговор! – прошипел Дьярви на девушку, стрельнув в нее злым взглядом. Амалия никогда не видела, чтобы дядя был в таком гневе. Ей хотелось прорычать ему что-нибудь в ответ, но она обиженно замолчала. Не стоит выпускать свою злость на того, которого любишь всем сердцем. В этот самый момент он пытался сохранить жизнь ее убийце.

Пирит почти всю дорогу молчал, разглядывая то Обсидиана, то Амалию. Девушка и забыла о том, что ее отец был знаком с принцем задолго до того, как она сама познакомилась с ним. Пирит следил за ним и Бонфаером с самого их рождения. Интересно, о чем он сейчас думал? Был ли рад встрече? Или, наоборот, ненавидел принца за то, что его отец изгнал Пирита из замка? Догадывался ли Пирит, что здесь делал Обсидиан?

Дьярви с отцом накрыли принца десятком меховых шкур. Они сильнее растопили очаг, подбросив в него больше дров. Дьярви ушел на кухню натирать яблоки, чтобы приложить их к отмороженным конечностям.

Амалия сидела на коленях около кровати, не в силах поднять взгляда на принца. Она слышала его редкое и поверхностное дыхание. Видела, как медленно бьется жилка у него на шее. Амалия с ужасом вспомнила, как принца тошнило в лесу, когда его несли в дом. Ей показалось, что и ее сейчас тоже стошнит.

– Поговорим? – Пирит аккуратно коснулся плеча девушки. Он кивнул в сторону кухни, где они могли говорить спокойно и не тревожить слабый сон принца.

Амалия молча встала и прошла туда, куда показал отец. Она и сама понимала, насколько глупо поступила. Но расстраивать отца и дядю для нее было куда худшим наказанием, чем получить выговор.

В кухне Амалия сразу же ощутила свежий воздух: во всей остальной части дома было куда прохладнее, чем в общем зале, куда положили Обсидиана. Девушка оперлась спиной о стену, рассматривая меховой ковер на полу.

– Амалия, ты… – начал говорить Пирит, но Амалия его перебила, подняв руку.

– Знаю, что ты скажешь. Да, я поступила неразумно. Да, я ослушалась тебя: встретилась с незнакомцем, который оказался Обсидианом. Да, я бросила вас и пошла в ночь Йоэля с ним в лес на озеро. Я виновата, прости, пап, но… Мне было так одиноко все эти циклы.

Говоря это, Амалия взволнованно теребила подаренный ей драконий опал. Она ощутила легкое тепло, выделяемое камнем. Девушка не заметила, как из-за угла появился Дьярви – он тоже внимательно ее слушал. – Я знаю, что ты и Дьярви делали все, чтобы защитить меня. Чтобы отвлечь меня от одиночества. Вы показали мне острова, познакомили с Фроузвилем так, как никто другой. Вы, в конце концов, – моя семья. И я благодарна за это, но… – Амалия поняла, как по щекам потекли слезы. Она хотела продолжить, но не могла говорить. Ком встал в горле… Амалия молча глотала слезы, пока не почувствовала, как кто-то прижал ее к себе.

– Милая, ты права. Я злюсь на тебя так сильно, как это возможно. – прошептал Пирит, поглаживая дочь по волосам. – Но я рад, что с тобой ничего не случилось. Мы с Дьярви чуть с ума не сошли, пока ждали тебя.

– Вот-вот! Я думал, что ты пропала и уже в пасти кита болтаешься вместе с планктонами! – пробасил добродушно фроузвилец, подходя к ней ближе. – Малышка, ты молодец, что пришла сразу за нами. Но скажи: кто этот фаервилец? Что он вообще здесь забыл? Может, его нужно было там в озере и оставить, а? Серьезно, если он тебя обидел, мы можем его обратно отнести! Этим фаервильцам только и место, что на дне!

Пирит молча продолжал обнимать Амалию, гладя ее по волосам и спине. Девушке хотелось услышать мнение отца об этом всем, но он, как назло, молчал. Ей хотелось зарычать от отчаяния.

– Послушаем, что он скажет, когда очнется, – наконец, проговорил Пирит, нежно поцеловав Амалию в макушку.

Обсидиан периодически приходил в сознание. Его тошнило. Он кричал, находясь в бреду. И его постоянно трясло. Амалия несколько раз прикладывала натертое яблоко на обмороженные конечности и следила за тем, чтобы в комнате не потухал очаг. Девушка подкладывала шкуры и укутывала в них Обсидиана. Поила принца теплым чаем, добавляя туда немного меда.

В общем зале, где лежал принц, было ужасно жарко и душно. По лицу девушки струился пот. У нее кружилась голова. Глазам было тяжело от усталости и напряжения, но она не отходила от принца ни на миг, не обращая внимание на свое состояние.

– Почему ты меня ненавидишь? – шептал сквозь дрему Обсидиан, ворочаясь. – Пожалуйста, не трогай меня!

– Чш-ш-ш… Все хорошо, – шептала Амалия и гладила его по лбу, ненавидя себя за эту слабость. Перед глазами вставала картинка свежих воспоминаний, когда из рук принца выпал клинок, который он хотел воткнуть в нее на озере.

За что? За что? За что? За что? За что? За что?

– Амалия? – слабый шепот разбудил ее.

– А? – девушка приоткрыла глаза, пытаясь понять, кто с ней говорит. Голова кружилась от жары. Когда зрение наконец-то обрело четкость, девушка обернулась к Обсидиану.

– Почему ты спасла меня? – золотые глаза принца внимательно смотрели на нее.

– А что мне было делать? – сквозь дрему проговорила Амалия. Ее снова тянуло в спасительный сон. – Не бросать же тебя там…

– Но почему? Ты же видела, что я…

– Хотел напасть? Да. Ну и что? Ты спас меня, я – тебя, – глаза медленно закрывались. Амалия уже переставала понимать, что говорит. – Я же не убийца и не чудовище, чтобы оставлять тебя умирать. Это неправильно.

Амалия не знала, ответил ли ей принц что-то на это или нет. Она погрузилась в сон.

Девушка проснулась в своей комнате из-за голосов, которые раздавались за дверью.

– Пирит, мой отец охотился на нее все это время. И насколько мне известно, не только он. Да, вы раньше хорошо скрывались, но сейчас на стороне Виссариона Багдест. – Судя по голосу, Обсидиан уже окреп. Как он за ночь справился с таким серьезным обморожением? И было ли оно вообще у него? – Ты понимаешь, что если я нашел