Любовь оставляет отпечатки - Лена Коро

– Мысль хорошая, но ни к чему не пришьешь.

– Ты запиши, а там видно будет.

– Давай дальше.

– Ок. Париж. Мы с тобой, как ты помнишь, двинули в музей «Фрагонар» смотреть пузырьки.

– И купить духи, между прочим.

– Не спорю, парфюм мне понравился. Но была ли с нами там, в музее, Ловииса? Нет. И Никита не был. Да что я тут мыслями растекаюсь? Она же просто открыто тогда сказала «занимай столик, я сейчас приду». И когда мы ее увидели? Правильно. В магазине. Причем и Никита там уже тусовался. То есть успели кофе свой выпить за углом, а потом пришли к прилавку – вот, мол, мы тут как тут. А ты уверена, что пока они одни в магазине были, он ей подарочек не прикупил? Или она ему?

– Ну, расфантазировалась…

– Я все о чеках думаю. И если я на эту тему выползла, то Вера, может, тоже просекла, что он тратит деньги на кого-то еще, кроме нее.

– Эту мысль и запишу, и подчеркну. Она может быть важной. Только не понятно, в каком смысле. Вера же сама отравилась.

– Важна потому, что тогда возникает вопрос о доведении до самоубийства.

– То есть ты себя из-под удара выводишь, а Ловиису пытаешься пристегнуть?

– Да я вообще ни сном ни духом. Это же сколько надо времени и фактов, чтобы человека довести? Я не подхожу. Точно.

– Хорошо. Давай дальше, диктуй.

– Дальше у меня был Лувр и башня. Если честно, я Никиту постоянно теряла из виду, но Ловииса была все время с группой. Кстати, а тебя с нами у «Джоконды» не было.

– Так я не первый раз в Лувре. Мне опорные экспонаты уже не слишком познавательны. Я бродила по залам с французской живописью.

– Опять какой-нибудь «Страстный поцелуй» от Буше искала?

– Прозорливая ты. На сей раз – парочку к «Поцелую украдкой» из Эрмитажа.

– Нашла?

– Бесспорно.

– Покажешь.

– Вот так сурово и без вопроса?

– Я сейчас не искусством интересуюсь, а истиной.

– Ок, покажу. Движемся вперед?

– Так, Эйфелева башня. Там вообще все было как-то сумбурно.

– Главное, я была с тобой рядом. Вера осталась внизу, сказала, что боится высоты. Ловииса – во главе группы. Никита – не помню, где.

– Точно не с женой. И учитывая его привычку быть поближе к гиду, наверняка там и был.

– Значит, мы ничего предъявить, кроме догадок, не можем, и я этот эпизод пропускаю.

– Ты-то пропускаешь, а Верины мозги его могли и не пропустить. Если у нее ревность уже давно культивировалась, то объекту этой ревности достаточно с глаз скрыться, чтобы запустить патологию.

– Давай не умничать, а конкретно.

– Хорошо. Монмартр. Уже темно было. Но люди фотографировались. Надо бы тоже попросить всех фотки посмотреть.

– Не думаю, что это правильно. Ты же должна что-то объяснять при выдаче задания. Давай обойдемся нашими снимками и соображениями.

– Ты меня все время сбиваешь. Ладно. Там, на площади мы с тобой искали шоколадницу. И фотографии делали только на ее фоне. У витрины. Внутри фотографировать никто не решился. Слушай, мне кажется, что Вера покупала там конфеты ручной работы. Дорогущие. Я еще подумала, как можно за две штучки платить десять евро?

– Ты с темы сбиваешься. Монмартр тоже пропускаем? Не было там ничего интересного.

– Если не считать, что мы в автобусе опять Никиту ждали.

– Но остальные-то были на месте. Отстань. Давай дальше.

– На следующий день был Фонтенбло. И это время мы уже обсудили. Скамейка, гриб, фотка. Потом был рождественский ужин. Все уже известно.

– Так ли? Не хочешь о себе говорить? Как раз на этом ужине ты и была с Никитой чаще других. Я вот с Верой сидела, слезы утирала.

– Кому, себе?

– Ей. Она была очень удручена чем-то. Держалась изо всех сил. Делала вид, что спокойна, ситуация под контролем, муж приручен.

– О чем говорили?

– О жизни. О своих разных подходах к браку, понимании любви.

– Прям вот так среди балагана и о высоком?

– Ну, Вера-то трезвая была. Это я могла ляпнуть лишнее. Винишко было неплохим.

– Да, я тоже выпила прилично. Была очень пьяной?

– Когда оба чеснок едят, им не кажется противным запах от другого.

– Славно. Давай вспомним тогда придорожный ресторан. Хотя там и вспоминать нечего. Столовая самообслуживания. Но все было чистенько и вкусно. Что Вера ела, я не знаю. Но пометь, что это надо у Никиты спросить. На всякий случай. Может, там был какой-нибудь грибной салат.

– Нет, мы же выяснили – Вера ест только простое. Это раз, а два – у нее в руках оказалась ядовитая поганка. Думаю, отсюда плясать надо.

– Тогда собирайся, идем к Ловиисе. Пора.

* * *

В каюте у Ловиисы разговор сразу не заладился. Когда подруги постучали и вошли, Надежду, настроенную до этого достаточно воинственно, подкосила картинка добрососедского общения гида, да не с кем-то, а с Никитой. Они сидели друг против друга на диванчиках, при этом не выглядели людьми, разгребающими какую-то проблему, – мирно беседовали, на столике стояли уже опорожненные алюминиевые банки то ли с пивом, то ли каким-то энергетическим напитком. Тут же лежала упомянутая Надеждой книга.

– Проходите, присаживайтесь. Мы ждем ваших расследований, Надежда.

Приглашение прозвучало обыденно и не считывалось как намек на чартистские таланты гостей. Но Надежда была явно смущена увиденной диспозицией, поэтому неловко присела на краешек дивана рядом с Ловиисой, так, как сидела в автобусе – напротив Никиты. Лина села возле него.

– Мы тут с Надей накидали несколько мудрых мыслей, – видя ступор подруги и вытаскивая из сумочки конверт со скетчами, начала она. – И все они со знаками вопроса. Но первым я хотела бы задать непрописанный. Какие известия из клиники?

Ответила Ловииса.

– Практически новостей нет. Вера пока в коме, но есть шанс, что она выкарабкается. Наши догадки по яду подтвердились. Это белая поганка.

Никита молчал, и Ловииса продолжила рассказывать о том, что узнала от капитана, а тот в свою очередь от врачей. Оказалось, что яд этой маленькой дьяволицы способен убивать. Причем не сразу, а по прошествии нескольких суток. Медики склоняются к мысли, что в организм отрава попала два-три дня назад. Судя по всему, в Париже. Но так как Никита не слишком наблюдательный, то сказать точно, когда его жена заглотила поганку, он не может. Поэтому надо коллективными усилиями искать факты, которые приведут к истоку происшествия.

Ловииса закончила невеселый спич и вздохнула, включив зеленый свет Надежде. Но та словно воды в рот набрала. Она смотрела в упор