Это был один из охранников Мясникова, с которым Виктории часто приходилось сталкиваться по работе.

И Виктория не стала спорить, не попыталась убежать – она понимала, что это бесполезно, и продолжила играть по правилам. Как будто и вправду шеф вызвал ее по какой-то служебной необходимости.

Она поздоровалась с охранником, села на заднее сиденье и захлопнула дверцу.

Уже через полчаса она вошла в кабинет Мясникова.

Лицо шефа было, как обычно, непроницаемо.

– Я вам нужна, Виктор Иванович? – проговорила Виктория, продолжая свою бесполезную игру.

– Да, нужны. Пойдемте со мной.

Он встал, вышел в коридор, прошел к той двери, за которой находилась комната с главным сейфом. Возле этой двери их дожидались несколько охранников.

Комнату залил ослепительно-яркий свет.

Двое людей в черных комбинезонах, с приборами ночного видения на глазах на какое-то время ослепли. Один из них отступил к сейфу и прижался к нему спиной, второй потянулся к пистолету.

– Вот этого не надо, – предупредил его охранник Мясникова, который держал незваных гостей на мушке. – Не усложняйте свое положение, оно и так сложное. Руки держите на виду, а еще лучше – заложите за голову!

Его мягкая, уверенная интонация подействовала на злоумышленников сильнее, чем грозный окрик. Они подчинились, подняли руки.

Второй охранник подошел к ним, забрал оружие, поднял очки ночного видения. Злоумышленники прозрели.

Они увидели на пороге комнаты четверых охранников, а за спиной у них – Мясникова и бледную, растерянную Викторию.

– С-*censored*! – прошипел старший из неудачливых грабителей.

– Вы к ней несправедливы, господин Свиридов, – возразил Мясников, выступая вперед, – Виктория Павловна вас не обманула и не подставила, она честно выполнила свою часть работы. Если к этой работе можно применить слово «честно». Вам просто не повезло.

– Виктор Иванович, – опомнилась Виктория. – Я ничего не знаю… я не знаю этих людей… не понимаю, как они сюда попали…

– Опомнись, Виктория! – Мясников повернулся к своей бывшей помощнице. – Мы не в суде, так что можешь не врать и не изворачиваться. Я знаю, как было дело, и ты знаешь, что я это знаю.

Он впервые обратился к Виктории Павловне на ты, и это ее особенно испугало.

Как ни странно, постоялец действительно сумел договориться со старой госпожой. То ли он нашел подход к ее зачерствевшему сердцу, то ли просто прибавил денег. Во всяком случае, мальчик теперь проводил с ним почти все время.

Он прислуживал постояльцу, чистил его одежду, грел воду для омовений (постоялец совершал омовения очень часто, иногда по два раза в день).

Впрочем, теперь мальчик не называл его постояльцем, даже за глаза, теперь он знал его настоящее имя. Правда, произнести это имя целиком было очень трудно, и мальчик называл своего нового учителя господин Поль.

Господин Поль был добр к мальчику, он вовсе не требовал, чтобы тот делал для него трудную работу, больше он хотел, чтобы мальчик учился у него удивительному искусству делать нарисованные вещи и нарисованных людей живыми.

Мальчик очень старался перенять у нового учителя его удивительное искусство.

С каждым днем он рисовал все лучше и лучше, и в один прекрасный день он так хорошо нарисовал своего ручного зверька, что казалось – тот сейчас оживет и спрыгнет с листа.

Он так хорошо нарисовал своего зверька, что живой зверек зашипел, шерсть у него на загривке встала дыбом, он вскочил на плечо хозяину и возбужденно застрекотал:

– Трак-так-так!

– Не волнуйся, Чжуан Цзы, – успокоил его мальчик. – Это только рисунок!

И тут же он приступил к другому рисунку – к тому, о котором мечтал с того самого дня, когда увидел удивительное волшебство господина Поля.

Он взял чистый лист бумаги и нарисовал на нем женщину. Прекрасную женщину, которую видел всего один раз в своей жизни и сотни раз в своих снах – Прекрасную Императрицу Сяо Линь.

Все эти дни лицо Императрицы не давало ему покоя, и только теперь, когда он передал его черты бумаге, мальчик почувствовал удивительную радостную легкость. Как будто душа его, как птица, была заключена в клетку, и вот – ее выпустили на свободу.

И в тот же день, возвращаясь от колодца, куда он ходил за водой для господина Поля, мальчик увидел на углу чернобородого человека в черном запыленном плаще и стоптанных сапогах. Человек смотрел вслед мальчику так пристально и недобро, что у того испуганно забилось сердце.

Когда мальчик, испуганный и взволнованный, вернулся домой, он застал господина Поля стоящим посреди комнаты с рисунком в руке. Лицо его было странным – то ли радостным, то ли испуганным.

– Кто это? – проговорил постоялец, разглядывая рисунок своего ученика. – Кто эта женщина?

– Простите, господин Поль! – Мальчик опустился на колени, сложил руки и повинно опустил голову. – Если вы гневаетесь, я готов принять от вас любое наказание.

– Я ничуть не гневаюсь, с чего бы. Встань, малыш. Встань и скажи мне – кто эта женщина? Мне никогда не доводилось видеть никого прекраснее ее!

– Не мудрено, господин Поль, – проговорил мальчик, поднимаясь с колен. – Ведь это – Прекрасная Императрица Сяо Линь, красивейшая из женщин, когда-либо рожденных в Поднебесной!

– Я слышал легенду об Императрице Сяо Линь. Но это – всего лишь легенда, а ты нарисовал живую женщину. Живую – но более прекрасную, чем все женщины мира. Где ты видел ее? Ведь такую красоту нельзя нарисовать, если не увидеть ее в жизни!

Мальчик опустил глаза, потом опасливо оглянулся на дверь, понизил голос и проговорил:

– Я видел Прекрасную Императрицу, господин Поль. Я видел ее только один раз, но никогда не забуду ее. Потому я и нарисовал ее лицо, что оно просилось из моей души, как птица просится на свободу из своей клетки. Я не только видел ее, господин Поль, – я разговаривал с Прекрасной Императрицей, и она доверила мне великую тайну… но я никому не могу об этом рассказывать, иначе она разгневается.

– Ты рассказываешь мне какие-то сказки, малыш. Но раз уж не хочешь ничего говорить – не говори, я тебя не неволю.

Господин Поль занялся своими рисунками, однако мальчик до самого вечера замечал, как он то и дело разглядывает портрет Прекрасной Императрицы.

Утром Надежда против обыкновения спала долго. Муж ушел, собираясь тихонько, накормил кота, чтобы тот не мяукал и не царапался под дверью. Наконец Надежда продрала глаза и выползла в прихожую. Проходя мимо большого зеркала, она оторопела. То, что оказалось у нее на голове после сна, назвать волосами было никак нельзя.

– Что это? – растерянно спросила себя Надежда Николаевна. – Взрыв на макаронной фабрике? Побережье Таиланда после цунами? Рождение сверхновой звезды? Чемпионат по рок-н-роллу среди ежей Ленинградской области?

Бейсик взглянул на хозяйку и попятился.

– Дожила, – горько сказала Надежда, – меня боится собственный кот.

После душа стало полегче. Замотав голову полотенцем, Надежда уселась пить кофе. Мысли в голове ворошились какие-то безрадостные и непродуктивные.

Итак, она выяснила, что муж Нины Ч. Георгий Шмелев вовсе не Георгий Шмелев, а совершенно другой человек, поскольку живет по чужим документам. Не может быть никакого совпадения, уж в этом Надежда уверена.

Значит, он связан с криминалом, потому что обычному человеку чужой паспорт и взять неоткуда, да и незачем. Тогда становится понятно, для чего Георгий нанял себе в друзья покойного Рукавицына. Небось Нинка пристала – пригласи друзей, да пригласи, пусть у нас все как у людей будет. А кого он пригласит, если по чужому паспорту живет? Вот он и вышел из положения. Да только пожалел денег, ему и дали в агентстве кого похуже, чья морда примелькалась, Надежда его и узнала в том старом фильме. И узнал он про Рукавицына небось на работе, когда та же Виктория Павловна их с Лидией нанимала. Тут все ясно.

Неясно только, каким образом этот тип на работу устроился в этот самый холдинг ХПМ, к самому Виктору Мясникову. Крупный такой холдинг, своя система безопасности имеется, не валенки небось там сидят. Как же они сотрудника нового не проверили, не просветили рентгеном со всех сторон?

«Ой, да какая там безопасность! – тут же возразила сама себе Надежда. – Когда они вон чуть все секреты не упустили. Мясников-то ишь как в лице переменился, когда узнал, что Виктория к конкурентам переметнулась! Интересно, что он с ней сделает?»

Надежда представила себе лицо Виктора Ивановича Мясникова и поняла, что у Виктории нет никаких шансов.

– И на месте Мясникова я бы еще всю охрану уволила, – сказала она коту, который умильно посматривал на холодильник и делал вид, что Сан Саныч его утром не кормил, – это же надо, к нему прямо в дом приперся человек от конкурентов, а охрана и в ус не дует!

В самом деле, она, Надежда, человек, можно сказать, посторонний, сразу по фотографии поняла, что на официанта из обслуживающей праздник фирмы этот Олег Свиридов ну никак не тянет. Потому что не слишком молодой и видно, что человек солидный, такой в официанты не пойдет. А эти ничего не заподозрили! Тоже мне, фейс-контроль! Где только таких готовят?