Категории
Самые читаемые
RUSBOOK.SU » Разная литература » Военная история » Спартанцы Гитлера - Олег Пленков

Спартанцы Гитлера - Олег Пленков

Читать онлайн Спартанцы Гитлера - Олег Пленков

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 28 29 30 31 32 33 34 35 36 ... 114
Перейти на страницу:

Другим важным инструментом террора стали караульные отряды СС, бывшие частью системы концентрационных лагерей. Концлагеря предназначались для изоляции на условиях превентивного заключения, для наказания посредством позитивных и негативных мер, для устрашения гражданского населения, для использования даровой рабочей силы, для трансформирования социального состава общества и, наконец, для ликвидации элементов, признанных вредными в социальном или расовом отношении{290}.

После «ночи длинных ножей» концлагеря были изъяты из ведения СА и перешли в ведение СС. 7 июля 1934 г. было создано управление инспектора караульных отрядов и концентрационных лагерей, во главе которого встал Теодор Эйке. У Гейдриха, являвшегося ключевой фигурой в нацистской полиции, не было контроля над концлагерями, что соответствовало стилю нацистской борьбы компетенций. Во главе системы концлагерей Гиммлер поставил лично преданного ему Эйке, в 1933 г. бывшего комендантом Дахау (он сменил Гильмара Векерле, обвиненного в убийстве нескольких заключенных). Эйке стал шефом всех охранных отрядов СС, называвшихся с 1936 г. «Мертвая голова», а также инспектором всех лагерей. Гейдрих, недовольный тем, что контроль над концлагерями от него уплыл, постоянно «копал» под Эйке. Некоторой компенсацией для Гейдриха было то, что в войну сфера активности СД была расширена до диверсий и саботажа: в тех случаях, когда речь шла о деликатных задачах, «не вписывавшихся» в общепринятые представления о законности и морали, Гиммлер рассматривал СД как инструмент воли фюрера. Например, в акциях по «окончательному решению еврейского вопроса».

1 октября 1933 г. Эйке подписал «дисциплинарный и штрафной распорядок для узников лагерей», который предусматривал не только телесные наказания, но и смертный приговор. Эйке так обращался к заключенным: «Каждый, кто подвергается превентивному заключению в этом лагере, на досуге может поразмыслить, почему он здесь оказался. Ему представлена возможность изменить свои сокровенные взгляды относительно родины и народа, если он хочет вернуться в общество, построенное на основах национал-социализма. Но если он сделает другой выбор, он может отдать свою жизнь ради вонючих еврейских II и III Интернационалов»{291}. С арестантами предписывалось обращаться с неумолимой жестокостью{292}. Этот распорядок, с изменениями в сторону ужесточения, распространился затем на другие концлагеря. Тот же Эйке организовал еще два концлагеря — Заксенхаузен (под Берлином) и Бухенвальд[25] (под Веймаром). В 1937 г. (год самой низкой численности узников концлагерей) 4833 эсэсовца «Мертвой головы» охраняли около 10 тыс. узников в четырех лагерях: в Дахау, Заксенхаузене, Бухенвальде и Лих-тенбурге{293}; однако вести о зверствах в лагерях продолжали просачиваться в немецкую общественность. Штрафы, издевательства, лишение права переписки, карцеры, избиения и убийства были обычным явлением в лагерном быту. В переходное время в лагерях расширились категории узников. Наряду с политическими, появились асоциальные элементы, тунеядцы, члены секты свидетели Иеговы (отказывавшиеся служить в армии), гомосексуалисты, рецидивисты и евреи. Были введены цветные уголки на воротниках различных категорий заключенных: красный — политический, лиловый — религиозный сектант, черный — асоциальные элементы, зеленый — уголовники, розовый — гомосексуалисты[26], голубой — эмигранты. Среди лагерной охраны сначала были одни немцы, а во время войны — много хорватов и украинцев{294}.

Число узников концлагерей во время войны резко возросло — в конце 1942 г. их было 90 тыс., в конце 1943 г. — 400 тыс., в конце 1944 г. — 700 тыс. Летом 1944 г. около 400 тыс. узников работало в военной промышленности, что составляло всего-навсего 1% занятых в Рейхе и 4% занятых в промышленности{295}. Эта вопиющая «бесхозяйственность» и нежелание использовать подневольный труд объясняется исключительно идеологическими целями нацистского террора и нацистских концлагерей. На самом деле, в Варшавском гетто среди 500 тыс. его обитателей было 40% людей различных дефицитных в Рейхе рабочих специальностей. Даже такой отъявленный нацист, как Ганс Франк, в декабре 1942 г. сокрушался по поводу того, что изъятие с производства еврейских рабочих создает огромные сложности; он ратовал за то, чтобы их оставляли хотя бы в военной промышленности{296}. Обитатели концлагерей в большинстве своем были евреями. Если учесть, что гитлеровцы во время войны арестовали и содержали в лагерях 4 млн. евреев, и если хотя бы 2 млн. из них обладало рабочими специальностями, то это количество наполовину перекрыло бы дефицит рабочей силы в Рейхе в разгар войны. Использование на производстве (в концлагерях) этой рабочей силы было незначительным из-за высокой смертности вследствие ужасных условий содержания — 10% в месяц. По некоторым оценкам в 1942 г. смертность в концлагерях составляла 30%, в 1943 г. — 25%, в 1944 г. — 30%, в начале 1945 г. — 40% в месяц{297}. Логика этого была проста: чем больше народу, тем тяжелее с питанием, тем хуже условия, тем опаснее эпидемии. Неудачей завершилась и попытка стимулировать заключенных премиальными: как показал А.И. Солженицын, рабский труд в лагерях вел к расцвету всевозможных средств отлынивания от работы, с которыми можно было бороться только приставив к каждому заключенному-рабу по охраннику, что лишало такую работу смысла. О какой-либо рентабельности такого труда не могло быть и речи, да лагеря и создавались не для производства, а совершенно для других целей, перечисленных в начале этого раздела. Иными словами, с точки зрения военно-промышленной целесообразности лагеря были совершенным абсурдом.

Не было никакого смысла и в медицинских экспериментах эсэсовских «врачей» над людьми, это было изощренным способом убийства: руководили опытами не ученые, а нацистские выдвиженцы, результаты опытов нигде не публиковали и единой концепции экспериментов не было.

Издевательством над людьми были и воспитательные цели лагерной (в отличие от тюремной) системы содержания заключенных. В концлагерях Гиммлер приказал выставить щиты с надписью: «К свободе ведет один путь. И его вехами являются покорность, прилежание, честность, воздержание, чистота, самопожертвование, порядок, дисциплина и любовь к родине»{298}. На деле же система насилия и издевательств приводила не к перевоспитанию, а к ненависти узников и к извращению морали и преступлениям со стороны охранников. Так, юрист Морген посадил Карла Коха — коменданта Бухенвальда; его расстреляли за злоупотребление властью. Та же судьба постигла коменданта Майданека и его главного помощника. Комендант лагеря в Хертогенбоше за жестокое обращение с заключенными был отправлен в штрафные войска, а комендант Флоссенбурга уволен за пьянство{299}. Легко представить себе, какое разлагающее воздействие оказывала атмосфера вседозволенности и на рядовой персонал охраны лагерей.

Самый большой лагерь создал в Верхней Силезии Рудольф Хесс — Освенцим (по-немецки — Auschwitz); его территория составляла 40 км2, в него входило 39 рабочих лагерей. Рядом с Аушвицем, на территории 175 га, был построен концлагерь Биркенау — 250 примитивных бараков, куда со всей Европы свозили евреев. В год пика депортаций в Биркенау одновременно содержалось до 100 тыс. евреев{300}; по размерам лагерь был небольшим городом. Число жертв Освенцима в специальной литературе оценивается по-разному — от 0,5 млн. (Курт Центнер) до 2,5 млн. (Януш Пикальневич), и даже до 4 млн. Эти оценки оказались сильно преувеличенными: в 1990 г. в СССР были открыты некоторые исторические архивы, и международному Красному Кресту стали доступны документы из Освенцима, захваченные Красной армией. Списки погибших в Освенциме насчитывали 86 тыс. человек{301}, что, разумеется, не дает никакого повода для изменения общей моральной позиции по отношению к системе нацистских концлагерей. Со статистическим жонглированием миллионами жертв и всевозможными спекуляциями на этом давно пора покончить, ибо это нисколько не увеличивает масштабы трагедии, но побуждает к сомнениям и неуместным спорам о предмете, совершенно для того не подходящем.

Во время войны имя Рудольфа Хесса было известно немногим; Хесс был типичным функционером нацистского государства, действовавшим автоматически в установленном высшими инстанциями порядке. Он был исполнительным служащим: даже во время Нюрнбергского трибунала он искренне стремился помочь следователям (позже и в Польше, где его и казнили), с такой же старательностью он готовил и массовую гибель заключенных. Хесс был благодарен суду за возможность написания воспоминаний о своей жизни. Эти записи стали документальным протоколом совращения среднего немца нацистской псевдоморалью. Хесс не был уголовником, его нельзя причислить и к людям с ущемленным самосознанием, которые пытались компенсировать собственную ущербность принадлежностью к ордену избранных. Наоборот, явными его чертами было строгое сознание долга, неподкупность, любовь к природе, сентиментальность, добродушие, простота, высокие представления о морали и почти гипертрофированная склонность предъявлять по отношению к себе весьма жесткие требования, что, очевидно, было формой внутренней потребности в авторитете. Все эти человеческие качества сами по себе не плохи, наоборот, их обычно приветствуют, но в условиях извращенной идеологии и извращенного сознания эти качества также извращаются и обращаются в противоположную сторону. Как справедливо указывал Фест, в тоталитарной реальности содержалось все, что искала душа людей такого типа: простота действительности и мира (недаром Гитлер ставил себе в заслугу то, что он упростил слишком сложный для обывателя мир), противостояние добра и зла, ориентированная на высшие нормы и образцы иерархия ценностей и осязаемая, близкая и понятная утопия{302}. В этой связи следует указать, что даже «онтологический суперфеномен садизма», каковым обычно предстает в литературе дипломированный врач Йозеф Менгеле, нуждается в пересмотре. Как справедливо указывала американский исследователь Лифтон, «демоническим» у нацистских «селекционеров» было то, что они не были демонами{303}. Они уничтожали людей с искренней верой в то, что именно им досталась тяжелая доля исправить сложившуюся ситуацию и осчастливить человечество. Умерщвление человека стало хирургической операцией на теле человечества. В соответствии с этим формировалась и ментальность охранников концлагерей, а также участников опергрупп полиции безопасности и СД; можно выделить в итоге три типа поведения: уголовники, которые были рады участвовать в организованных государством убийствах, избиениях и т. п., идеалисты — таковые бывали и во времена инквизиции, Гиммлер даже сочувствовал такого рода типам, высказавшим готовность сделать за других «необходимую» грязную работу, и, наконец, тип «убийцы за письменным столом», находящего удовольствие в том, чтобы отдавать приказы об убийствах, которые исполняли другие.

1 ... 28 29 30 31 32 33 34 35 36 ... 114
Перейти на страницу:
На этой странице вы можете бесплатно скачать Спартанцы Гитлера - Олег Пленков торрент бесплатно.
Комментарии
Открыть боковую панель
Комментарии
Сергій
Сергій 25.01.2024 - 17:17
"Убийство миссис Спэнлоу" от Агаты Кристи – это великолепный детектив, который завораживает с первой страницы и держит в напряжении до последнего момента. Кристи, как всегда, мастерски строит