Заклятие счастья - Галина Романова

– Знаешь что, капитан! – заорал не своим голосом Хмелев, трясущимися руками подбирая банку с пола. – Ты на что намекаешь, а?! На что намекаешь?!

– Я не намекаю, товарищ полковник. Я предполагаю, что к исчезновению Беликовой может быть причастен тот же самый убийца. И это, товарищ полковник, уже серия…

Глава 10

Вадик Илюхин принадлежал к той категории современной молодежи, которой было плевать на все, кроме денег. И еще секса. И еще выпивки.

– Сорняк! – взрывался праведным гневом Илюхин-старший, когда был жив. – Кому я все это оставлю?! Кому?!

Оставить он должен был немало. На тот момент, когда старик Вадика должен был сыграть в ящик, у них с матерью остались бы куча магазинов, кафе, автосервисы, счета в банках, какие-то акции, приносящие невероятные доходы. Это со слов отца. Вадик-то в этом ни черта не понимал. Он просто молчал и ждал, когда же старик отдаст концы. Терпеливо ждал, не огрызаясь, не скандаля. Вдруг прогневает папашу и тот лишит его наследства?!

Не лишил. Все оставил в равных долях ему и матери. Но это все равно что ему. Потому что мать любила его безмерно, во всем потакала и во всем искала для своего чада оправдание. И тратила на него свои деньги, решив, что их предостаточно. А свои Вадик пусть пока не трогает. Жизнь длинная…

– Ма, а я не хочу работать, как ты на это смотришь? – заявил Вадик, с горем пополам окончив экономический факультет местного коммерческого вуза.

– Конечно, сынок! Кем ты мог бы работать? Бухгалтером?! – ужаснулась она, как всегда безошибочно угадав, куда клонит чадо и что желает от нее услышать. – Слава богу, наш папочка оставил нас не нищими. И мы может себе позволить жить так, как нам хочется.

Вадику хотелось кутить, ничего не делать, спать с красивыми девушками, летать на отдых в жаркие страны, когда на родине зима и…

И еще ему жутко хотелось найти сокровища нацистов, которые в их городе так никто и не нашел!

Он с детства был помешан на кладах. Любил фильмы про кладоискателей, даже книги читал, если там упоминалось о сокровищах. Собирал какие-то сведения о мореплавателях, пиратах, затонувших кораблях, сокровищах скифов. Все, правда, было бессистемно, в бумагах царил хаос. Но он все равно вырезал, наклеивал, складывал, хотя потом подолгу не мог найти, если хотелось перечитать.

О том, что отец искал карту, настоящую карту, и ее еще искал его дед, он знал. Подслушивал не раз, как отец с дедом шушукались по этому поводу.

– Па, а ты уверен, что существует это все? – неуверенно спрашивал отец Вадика своего отца.

– Уверен! Я точно знаю! Точно! Мой сосед – колченогий Лешка – сам эти ящики сколачивал. Баба его мне рассказывала. Он ей говорил, что там добра видимо-невидимо. Отсюда морем должны были отправить и не успели. Наступление наших! Нацисты все и спрятали. А вот куда?! Лешка и вывозил все это.

– И что?! – вытягивал отец шею, Вадик подсматривал, видел.

– А то! Застрелили его сразу, как сокровища спрятали. И на берегу бросили, как собаку!

– Может, в том месте и искать нужно? – спрашивал отец Вадика своего отца.

– Умный, да! – с сожалением косился на него дед. – Там весь берег перекопали! Даже технику подгоняли. Бесполезно. В другом каком-то месте это все, сынок. В другом…

И вот теперь Вадик, унаследовав интерес к сокровищам нацистов от отца и деда, имел то, ради чего терпел объятия жирной старой шлюхи.

Он бы, может, и не то вытерпел! На кону миллионы долларов! Миллионы! Долларов! Даже если государство решит прикарманить эти сокровища, он свой процент поимеет, а это все равно миллионы долларов! Потому что вместе с зашифрованной картой вдова Беликова подарила ему опись всего награбленного нацистами. Карту он пока не расшифровал, как не смог расшифровать ее и покойный Беликов. Не нашлось подпольных специалистов. А в официальном порядке он никуда обращаться не стал. Вадик тоже не станет обращаться никуда в официальном порядке. Попробует сначала сам. Потом привлечет кого-нибудь. Кого, пока не знал. Но когда есть что расшифровывать…

А вот список награбленного, занимающий дюжину страниц, он перевел. С горем пополам, но перевел. И ошалел! Подлинники картин великих мастеров. Золото, кубки, украшения, бриллианты… алмазы необработанные… Там оказалось всего столько, что он не представлял, где это все можно было спрятать в их городишке! Это не одна грузовая машина, это машины три добра! Где можно было зарыть?

Они с вдовой Беликова подолгу рассматривали карту, читали и перечитывали записи ее покойного мужа. Сопоставляли, сверяли – ничего! А однажды, пару дней назад, она вдруг брякнула:

– Ой, ну я не знаю, где можно это все спрятать! Только в мавзолее каком-нибудь каменном! Только там, куда никто никогда не посмеет сунуться!

Брякнула и забыла. А Вадик не забыл. Он начал думать. Начал дома карту ворочать. Стал ездить по городу, наблюдал, присматривался. Даже в краеведческий музей наведался и там кое-что полистал, почитал. И кажется, начал прозревать.

Но об этом, тсс, никому ни слова. Даже матери! Она хорошая женщина, его любит больше жизни. Но она всего лишь женщина! А это значит, что может ляпнуть, проболтаться, не по умыслу, а просто так…

Вадик шевельнулся, глянул на часы – половина двенадцатого ночи. Рука, удерживающая опустевший бокал, затекла. Он потянулся с хрустом, нехотя встал. Прошел к высокому шкафу, где еще покойным отцом был устроен бар. Смешал себе очередной коктейль, он умел и любил это делать. Снова вернулся на диван. Сел лицом к огромным окнам, выходящим в сад. Хлебнул из бокала, довольно улыбнулся. Было вкусно. И еще было приятно сидеть в доме одному в тишине, без телевизора, радио, без матери. Сидеть, думать, мечтать.

Вот он найдет сокровища. Вернее, сначала он отыщет место, потом последуют разведывательные действия. И когда он уже стопроцентно убедится, что сокровища там, станет думать: сможет самостоятельно все вывезти или все же придется обращаться за помощью. Например, к государству. Он не исключал такой возможности. Он уже все подсчитал. Положенные двадцать пять процентов это очень-очень-очень много. Плюс к тому же слава! О нем будут говорить, показывать по телевизору. Он станет знаменитым. И тогда эта курица – Сашка Беликова – будет смотреть на него уже иначе!

Интересно, как бы она посмотрела на него сейчас, узнай, что он выделывал с ее матерью? Ужаснулась бы? Брезгливо сморщилась? Или похотливо облизнулась?

Вадик захихикал. Его мелкий хрипловатый смех пробежался по углам огромной гостиной с большим шелковым ковром в бирюзовых тонах на полу и заставленной тяжелой темной мебелью. Затих в дверном проеме и вдруг вернулся трелью дверного звонка.