Практическая фейрилогия (СИ) - Грин Агата
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Извини. Я просто хотела проверить, как сидхе реагируют на яд. Это был невинный эксперимент.
Ириан поменялся в лице.
— Яд? Эксперимент?
— Э-э… А что именно тебе сказала Дианн?
— Какой яд, Магари?!
«Кто же тянул меня за язык!»
— В грибах… — вжав голову в плечи, тонким голосом ответила я. — Которые… ты вчера ел.
Глаза Ириана округлились. Полюбовавшись на картину под названием «Сидхе в шоке», я приготовилась к бегству и начала плавно сползать со стула. Рыжий прищурился и тихо, почти ласково, уточнил:
— Значит, эксперимент?
Я медленно соскользнула со стула и, держась противоположной от сидхе стороны стола, чтобы между нами была какая-то преграда, объяснила:
— Ну да… Я в миску с начарованными грибами ядовитые подсунула, чтобы посмотреть, что с тобой станет. Ты грибов наелся, и потом тебе было плохо. Хотя, должна признать, не так уж плохо тебе было… я бы даже сказала, тебе было хорошо, очень хорошо. Так что можешь считать, что я помогла тебе немного расслабиться.
Ириан перемахнул через стол, но и я не так плоха — юркнула шустрой белкой в угол дома, где был начертан символ, поддерживающий бытовую эльфийскую магию.
— Стой! — выкрикнула я, когда рыжий метнулся за мной. — Стой, или я и этот символ испорчу, и тебе опять придется идти к Падрайгу за смесью, чтобы новый символ рисовать!
Сидхе остановился; я мельком восхитилась скорости его реакции. Двигаясь легко, как ветер, и быстро, он может остановиться в одно мгновение, перейти из движения в состояние полного покоя за какие-то доли секунды.
— Ты меня отравила! — прорычал Ириан, и мне послышался треск пламени в его голосе.
— В целях эксперимента, ради науки! Не надо так сердиться, ничего тебе не грозило, ты бессмертный!
Яростные молнии в глазах Ириана сменились на молнии ледяные. Затаив дыхание, я смотрела в его человеческое лицо, черты которого дрожали и расплывались, будто готовясь к превращению в лицо сидхе.
«Своим телом он владеет идеально, но не своей магией, — отметила я машинально. — У человека от стресса, бывает, глаз дергается, а у сидхе — гламур плывет».
Какое-то время мы смотрели друг на друга в молчании. Шумно выдохнув, Ириан указал мне на дверь:
— Уходи.
Этого стоило ожидать. Я поднялась, дошла до кровати, на которой оставила свою сумку, накинула ее ремешок на плечо и пошла к двери. Взгляд Ириан так и жег спину, но не жаром ярости, а ледяным презрением. Злится, строит из себя оскорбленную невинность. А сам, между прочим, пошутил со мной куда жестче, притащив сюда.
Не выдержав, я обернулась и сказала:
— Да, я тебя отравила. Но мне нисколько не стыдно. Так тебе и надо за то, что заманил меня сюда. Не жди уважения от того, кого сам не уважаешь.
— Бесчестный человечишка будет меня учить? — бросил он надменно.
— Бесчестный? — удивилась я.
Недобро сверкнув глазами, сидхе пояснил:
— Как еще тебя назвать? Дианн рассказала, что ты не девушка.
— И что?
— Я привел тебя в холмы, потому что счел чистой и невинной. Но ты только выглядишь таковой… Я думал, ты самому королю в дары сгодишься, чуть не подарил ему плод надкушенный.
Развернувшись, я быстро вышла из его дома.
Хватит с меня выслушивать оскорбления! Да кто он такой, чтобы говорить мне такие слова? Какое ему дело до моей личной жизни? Хам, мужлан, дубина… От обиды перед глазами все расплывалось, в голове шумела кровь, и я не чувствовала ног — брела куда-то, спотыкаясь.
Это отличительная черта неблагих — гостей оскорблять? То я «цветочек поблекший», то «плод надкушенный», то «человечка недоделанная»… Да, я человек! Да, я не идеальная! Но сколько уже можно напоминать мне об этом? Я ведь не камень, я все чувствую, и когда меня оскорбляют, меня это задевает!
«Забудь!» — велел голос рассудка, но моя треклятая ранимость дала о себе знать. Остановившись, я шмыгнула носом и, понимая, что сейчас разревусь, как девчонка, залезла в кусты, чтобы никто не видел моей слабости.
Усевшись прямо на землю, я дала волю слезам. Слез было много, и вскоре я ревела не от обиды, а от стыда, что не могу успокоиться, что прячусь в кустах от всего мира, тогда как должна гордо стряхнуть слезы, забыть о произошедшем, и взять себя в руки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})От плача меня отвлекло шевеление кустов. Подняв голову, я увидела знакомую каргу.
— Ревешь? — деловито поинтересовалась она.
— Нет! — прогундосила я одновременно зло и жалко, и смахнула с лица слезы. — Глаза протекают!
Дианн — так, вроде, назвал ее Ириан — хмыкнула, пролезла ко мне в кусты, вытащила из своей корзины прозрачный флакон и… подставила к моей щеке.
— Давай, еще протекай, — подбодрила она. — Человеческие слезы — ингредиент редкий.
Я махнула рукой и выбила флакон из ее когтистых пальцев. Сочтя миссию выполненной, уткнулась лицом в сумку и продолжила протекать… плакать то есть.
Карга ахнула возмущенно, но флакон искать не стала. Покряхтев, она устроилась рядом со мной и потянула за край сумки, пытаясь вытащить ее из-под меня. Не прекращая плакать, я подняла голову, зыркнула на мерзкую фейри так, как она заслуживает, и прорычала:
— Пошла прочь!
Грозный рык в с сочетании со свирепым выражением моего опухшего зареванного лица впечатлили Дианн, и она оставила попытки нажиться на моем горе.
— Ну-ну, — протянула она миролюбиво, — не рычи. Я только посмотреть хотела на сумку твою зачарованную.
— Только сунься и без рук останешься!
— И что? Руки я новые вырастить могу, — усмехнулась карга. — Ты чего ревешь-то? Ириан обидел?
Я гневно фыркнула, не прекращая лить слезы. Данный ответ карга сочла утвердительным и проговорила:
— Плачь, плачь, детка… От людских слез здесь дивный ядомыжник вырастет. Ну, и что этот рыжий тебе сказал?
— Откуда ты знаешь, что сказал, а не сделал? — покосилась я на каргу.
— Да что он сделает, проклятый? Только языком теперь трепать и может, как жаба болотная. Раньше вот грозный был, могущественный, лучший риор неблагих — слово ему поперек сказать боялись. У-ух, какой мужик был… огонь! Король и тот мерк перед ним. Вот за это рыжий и поплатился, — задумчиво проговорила фейри, почесывая бородавку на подбородке.
— За что — это?
— Кто слишком выделяется, того прищучить полагается, — язвительно ответила Дианн. — Жить теперь Ири человечком немощным. Человечком… — повторила она и вдруг вцепилась в мои плечи. — Ты скормила ему грибы, а он жив остался?
Слишком уж сильно карга сжала мои плечи, и дядина неведомая защита посчитала это нападением. Отшвырнуло Дианн от меня, и полетела она далеко и красиво, пока не врезалась в дерево.
Завороженная неожиданным полетом карги, я забыла о своих слезах и, ведомая чисто исследовательским интересом — пострадало ли крепкое с виду дерево при ударе о него каргой? — побежала за Дианн.
Ее отшвырнуло довольно далеко. Оценив расстояние до карги и препятствия на пути — колючий забор кустарников — я решила подойти к ней с другой стороны. «Другая сторона» представляла собой лесочек, не густой и не редкий, не темный и не светлый — так, что-то среднее и не слишком зловещее. Вряд ли можно наткнуться в нем на нечто диковинное вроде того костяного дерева с сочащимся кровью стволом, который я увидела в Самайн. Смело зайдя в лесочек, я торопливо пошла меж деревьев, то и дело поглядывая в сторону карги.
Кто-то схватил меня за плечи. Не будь я так возбуждена происходящим, защита, может, и не сработала бы… но я была ой, как возбуждена и взвинчена! Так что тот, кто меня тронул, повторил полет Дианн. Правда, отшвырнуло его не так далеко, как каргу.
Ириан врезался в хилое тонкое деревце — деревце при этом гибко прогнулось — и брякнулся задницей на землю. Пару секунд на его нагламуренном[3] лице было написано выражение крайнего удивления. Затем нарисовалось возмущение, так хорошо мне знакомое.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})— Ты что творишь?!
— А нечего хватать меня!
Резко поднявшись, рыжий подошел ко мне, еще более злой, чем прежде, и попытался взять за руку. Я избежала контакта, отойдя назад, и спросила ядовито: