Пропала женщина - Роджер Бэкс
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Что ж, большего я и требовать не могу. Конечно, мне было бы легче, если бы вы сказали, кого вы собираетесь арестовать. Не очень-то приятно жить под подозрением.
— Мы делаем все, что можем. На вашем месте я постарался бы поменьше думать об этой истории. Почему бы вам не поужинать с мисс Уитворт? Развлеклись бы немного.
— Я именно это и собираюсь сделать, — с улыбкой сказал Джеффри.
Ровно в семь часов вечера Джеффри подъехал к дому доктора Уитворта и дважды посигналил. Он с нетерпением смотрел на дверь и уже собирался было выйти и постучать, когда появилась Памела. На ней была меховая шубка, которая ей очень шла. Голова ее была не покрыта. Она села в машину рядом с Джеффри, и он подумал, что красивее женщины не встречал.
— Знаете, надо, чтобы кто-нибудь написал ваш портрет, — сказал он.
— Писали.
— Правда?
— Да. Один из папиных пациентов. По-моему, его кто-то купил.
— Вы поосторожнее с этими художниками, — заметил Джеффри. — Ненадежная публика.
— У вас есть знакомые художники?
— Я читал про них.
— Весьма убедительно, — сказала Памела. — Куда мы едем?
— Я заказал столик у Тальони — в переулке около Грик стрит. Там довольно тихо и неплохо кормят. И есть где поставить машину. Вы не возражаете?
— Что вы! Чудесно!
— У вас градусник с собой?
— Нет. А зачем он вам?
— По-моему, у меня поднимается температура.
— Тогда вам надо лечь в постель.
— Как вы сказали?
— Я сказала, что вам нужен постельный режим.
— А! Извините, пожалуйста, что я везу вас на такой развалине. Вы достойны лучшего экипажа. Не пугайтесь, если ее немного занесет, у нее не сбалансировано одно колесо. Сегодня ей исполнилось двенадцать лет.
— По-моему, она еще в приличной форме.
— До ресторана она нас, во всяком случае, довезет.
Вдруг Джеффри совсем расхотелось разговаривать. И думать тоже. Он просто наслаждался своей неслыханной удачей — сидеть рядом с Памелой, знать, что проведет с ней целый вечер.
Он снова заговорил, только когда они проехали мост через Темзу.
— Я так рад, что вы сегодня к нам зашли. Простите, если я говорю банальности, но я действительно ужасно рад. Мне просто непонятно, как мы с вами до сих пор не познакомились, ведь живем совсем рядом. Я уже шесть месяцев как поселился на Уелфорд авеню.
Ресторан Тальони был уютен, а их столик стоял на отшибе за колонной, что создавало приятную иллюзию уединения. Они выпили коктейль — джин с вермутом, затем Джеффри попросил принести бутылку сухого вина. Он со знанием дела изучил меню и сделал заказ.
— Мне редко приходится бывать в ресторанах, — сказала Памела. — Мы так мало видимся с папой, и я всегда стараюсь свободный вечер проводить дома — вдруг он тоже будет свободен.
— Вы меня с ним познакомите?
— Полагаю, что это можно устроить, — сказала Памела. — Пусть хоть раз поговорит о чем-нибудь, не имеющем отношения к медицине. Расскажите ему про свои приключения.
— Какие приключения? У меня их почти что не было.
— Как же — за шесть-то лет! А как вообще вы стали военным моряком?
— Скажем так, мне немного надоело лакокрасочное производство, и я просто подал заявление — в обычном порядке. Комиссия обнаружила у меня отличное зрение и нормальное умственное развитие, и меня зачислили в службу связи. Разумеется, рядовым. Некоторое время я служил на восточном побережье, играя с лампами Морзе и семафорами. Но я мечтал о производстве в офицеры, а для этого нужен стаж плавания. Время шло, меня наконец назначили на корабль. Таким образом я попал на Бермуды.
— И там начались ваши приключения?
— Какие там приключения! На Бермудах мы валялись на веранде в одних трусах и чистили картошку. Еще мы вырубили в коралловом известняке площадку для тенниса. Как-то раз старшина вызвал отделение и сказал, что ему надо послать шестерых в глубь острова с каким-то заданием. А мне он велел остаться. «Не огорчайся, — говорит, — мы найдем тебе другую работу. В море тебе не придется идти». «Но я за этим сюда и приехал», — выпалил я. «Что? — сказал он. — Собирай вещи и будь здесь в два часа». В тот же день я получил назначение на крейсер. Просто повезло, вот и все.
Джеффри поднял бокал.
— Выпьем! Я не слишком много болтаю?
— Что вы, очень интересно! Продолжайте.
— Ну так вот. Крейсер был довольно дряхлый, но мы все же неплохо повеселились в Тихом океане. Нам было приказано найти и потопить немецкое вооруженное торговое судно, но мы искали его три месяца и ни разу даже не видели. Из этого рейса мне больше всего запомнился пикник, который мы устроили в Перу, на окраине небольшого городка. Двести матросов, соленый арахис, бутерброды с котлетой, пиво. А вечером танцы: к нам на пикник сбежались соломенные вдовы со всех окрестных городишек.
— Да, такое, понятно, не забудешь. А как с производством?
— Через некоторое время я вернулся в Англию, обучался на разных курсах и наконец был произведен в младшие лейтенанты. Я слышал, как ребята говорили о радарах, и мне стало интересно. Я попросил назначение в отряд радарного управления истребителями. Меня направили на конвойное судно, затем я попал на «Инкорриджибл». Мы участвовали в большинстве крупных боев в Тихом океане, даже доходили до Японии. Собственно говоря, мои самолеты вылетели бомбить Токио, когда по радио сообщили о капитуляции Японии. Как же было приятно им телеграфировать: «Возвращайтесь, ребята, война окончилась».
— Вы так это все рассказываете, точно были не на войне, а на увеселительной прогулке.
— На расстоянии все кажется приятнее. Иногда нам приходилось работать по двадцать три часа без передышки.
Джеффри обмяк на стуле, словно его охватила усталость при одном воспоминании об этих днях.
— Не знаю, по какой причине, — сказал он, — то ли от выпитого вина, то ли от вашего присутствия, но на душе у меня как-то легче, несмотря на то что меня подозревают в убийстве.
Памела чуть не выронила из рук чашку с кофе.
— Что за чушь? — воскликнула она.
— Правда-правда. Инспектор старался меня успокоить, но тем не менее я в списке подозреваемых.
— Вы слишком впечатлительны.
— Ничего подобного. Дело в том, что отец оставил мне наследство.
— В этом нет ничего особенного.
— Я не могу доказать, что я этого не делал. А все остальные могут.
— Что за нелепость, — нахмурившись, сказала Памела.
— Я же вам сказал, что из вас никогда не получится врач.
— То есть как?
— Если к вам поступит молодой человек с голубыми глазами и черными кудрями, вы посмотрите на него и скажете: «Не может у него быть аппендицита — такой симпатичный молодой человек! Положите его в постель и дайте таблетку аспирина».
Памела рассмеялась.
— Вздор! Я знаю, что в человеке легко ошибиться, и знаю, что интересный мужчина может оказаться последним негодяем. Но как бы вы ни уверяли меня, что способны на убийство, я в это ни за что не поверю.
— Могу только сказать, что это отнюдь не научный подход. Вот инспектор — человек более здравомыслящий. Он задал мне несколько очень щекотливых вопросов.
— Они, наверное, всем их задают.
— Как мне надоело это слышать! Он меня уверял в том же. Так или иначе, боюсь, что многие будут думать, что это сделал я.
— Многие! — воскликнула Памела с уничтожающим презрением. — А что вам до них за дело?
— Я отдал бы все, чтобы нашли действительного убийцу.
— Лучше постарайтесь об этом меньше думать. Занимайтесь своей работой, приглашайте меня иногда в ресторан, внушите себе, что ничего этого не было.
— Замечательный совет. Может быть, мне и удастся все забыть, если вы мне поможете. Кстати, вы, случайно, не обручены?
Она показала ему левую руку.
— Видите — никаких следов кольца.
— А я весь вечер пытался рассмотреть, есть кольцо или нет.
— Ну вот, одной заботой меньше. Мне ведь всего двадцать три года.
— Это ничего не значит. За год или два можно бог знает что натворить.
— Я разборчива, — сказала Памела. — И у меня очень мало времени.
— А я думал, что все студенты-медики…
— Это было справедливо, когда в медицинские институты принимали только мужчин. А я думала, что все моряки…
Джеффри засмеялся.
— На моей совести не так-то много грехов. Я, наверное, тоже разборчив.
— По-моему, мы достаточно наговорили глупостей, — сказала Памела. — Наверное, выпили лишнего. Когда я завтра буду вспоминать этот разговор, то буду страшно ругать себя.
— А я буду хранить память о нем всю жизнь.
— Господи, вы впадаете в сентиментальность! Того и гляди, прослезитесь. Видно, нам пора идти. Это был очень приятный вечер. Большое вам спасибо.
И Памела с решительным видом поднялась со стула.