Кубанская Конфедерация - Василий Сахаров

— Трофеи — это интересно. Но вы мне лучше скажите, что мы с семью сотнями подростков делать будем? Ведь такую толпу народа, да ещё земляков, просто так на безлюдный берег не выкинешь.

Все трое командиров посмотрели на меня, мол, ты старший, ты и решай. А мне оставалось только вздохнуть и сказать им о том, о чём я уже успел подумать:

— Моё мнение, товарищи офицеры, таково, что из подростков можно сделать отличное боевое подразделение. Младшие могут обслуживать базу и помогать взрослым, а кто постарше, вольётся в экипаж «Ветрогона» и БДК. Это так, чтобы сразу их чем‑то занять, а что будет дальше, только время покажет. Мы с вами не знаем, как долго Альянс с Конфедерацией будут рубиться, и, пока идёт война, путь домой для нас закрыт, так что необходимо расчёт на будущее делать как минимум на год. Вы согласны с мной?

— Ну, всё логично. — Крепыш был немногословен.

— Мне всё равно. Сложившееся положение дел в отряде и в моей личной жизни меня устраивает полностью, так что сколько надо, столько и буду по морям шастать, — сказала Лида, которая поймала мой взгляд, и я понял, что её действительно всё устраивает и в Конфедерацию, где меня ждёт семья, а главное — супруга, она не торопилась.

Скоков с ответом не спешил, обдумал мои слова и только тогда ответил:

— Согласен с тобой, Мечник. Мы можем здесь застрять на очень долгий срок, и это факт. Домой хочется, конечно, но фрегат я не брошу в любом случае, а через Дарданеллы и Босфор его Альянс не пропустит. Ты, Александр, всё правильно сказал, надо готовиться к тому, что здесь нам придётся пробыть долгий срок, и с тем, что молодёжь надо использовать, тоже не поспоришь. Однако какие из них бойцы?

Вместо прямого ответа на вопрос Скокова, я повернулся к Крепышу и спросил:

— Ты во сколько лет своего первого врага убил?

— В четырнадцать.

— А ты, Лида? — Я повернулся к женщине.

— В тринадцать.

— Вот видите, как в жизни бывает, Максим Сергеич. Это были убийства других людей в прямом бою. А мы никого в атаку гнать не будем, и на кораблях достаточно должностей, где подростки будут заняты, но не будут иметь дело с войной глаза в глаза. Польза от них должна быть в любом случае, а зазря кого‑то кормить, когда он не инвалид, смысла нет.

— Тогда, — капитан «Ветрогона» снова улыбнулся, — вопросов больше не имею.

— В таком случае решение всех остальных проблем оставим на завтрашний день, а сейчас личному составу отдых и по внутрикорабельной связи поздравления с успешным окончанием нашего первого рейда.

Понятно, что до окончания рейда далеко и нам предстоит ещё поиск надёжной и удобной базы, но в целом день прошёл отлично, и свою работу мы выполнили хорошо. Основные опасности остались позади. Всё было проделано лихо и очень быстро. Мы получили топливо и танкер, а Альянс лишился так необходимого для проведения своих боевых операций горючего, двух судов, рабов и нескольких десятков военных моряков. Конечно, мы не уничтожили атомный крейсер, не пустили на дно бригаду наёмной пехоты и не обстреляли прямой наводкой дворец Первого лорд‑маршала, то есть великого подвига не совершили. Однако мы обеспечили будущее всей своей эскадры и нанесли врагу урон, который так или иначе скажется на его силе и военной мощи.

Глава 12. Средиземное море. Остров Сицилия. 12.07.2064

С тех пор как наша эскадра начала поиск хорошей гавани для своей базы, минуло две недели, а результата до сих пор нет. Много это или мало? Хм, как посмотреть. С одной стороны, да, две недели потерянного времени — это много. А с другой — мы не на ночёвку остановиться желаем, место должно быть тихим, удобным, иметь элементарную инфраструктуру и не иметь большого количества местных граждан, которые могли бы доставить нам лишние проблемы. Так что четырнадцать дней — срок приемлемый.

Своё продвижение вдоль берегов Италии мы начали от порта Галлиполи без перспектив: бухта слишком захламлена, и была опасность пропороть днище. Ладно, прошли до Таранто. А там вообще всё заминировано. Чёрт с ним! Идём к Кротоне. Причалы разрушены, а с берега несёт запахом какого‑то химического соединения. Покидаем залив Таранто и направляемся в Реджио‑ди‑Калабрию. Красивое место, где есть причалы и неплохая инфраструктура, но и местные жители в наличии, да не просто так, а с пушками и парой танков. В общем, на материке мы пристанища не нашли и обратили своё внимание на остров Сицилия. Поворот на юг — и следуем вдоль береговой черты: Санта‑Тереза‑ди‑Рива, Джардини‑Наксос, Катания, Августа, Сиракузы, Ното‑Марина и Портопало. Везде неудача, и в каждом конкретном случае есть веская причина, по которой мы не можем остановиться в этом портовом городе.

Всё руководство нашей эскадры, включая меня, тихо нервничает: нехватка пресной воды, скученность людей и теснота, недостаток продовольствия и недисциплинированность подростков, которые постоянно лезли туда, куда им лезть не следовало бы. С каждым днём проблем становилось всё больше, а решить их можно было только тогда, когда у нас появится постоянная база.

Сегодняшний день начался как обычно, то есть с происшествий. С самого утра всё как‑то не заладилось, пошло кувырком. Сначала я узнал, что на БДК окончательно сломался опреснитель, а воды в питьевых цистернах всего на сутки. После этого пришёл доклад от Серго, который был временным командиром на нашем трофейном танкере. В ночь из‑за пустякового спора на «Звезде Вифлеема» подрались два бойца из абордажной команды, да так крепко сцепились, что у одного два ребра сломано, а у другого серьезная черепно‑мозговая травма. Требовалось что‑то решить относительно этого инцидента, и вариантов было немного. Самый мягкий — раскидать бойцов по разным экипажам, а самый жёсткий и показательный — расстрелять их к такой‑то матери за нарушение дисциплины. Ради этого даже хотел собрать командиров подразделений, но произошло ещё одно неприятное событие, которое отвлекло меня от драки между двумя наёмниками.

— Мечник, — от Кума, который сегодня был дежурным по кораблю, то есть следил за порядком, по рации пришёл вызов, — спустись на вертолётную площадку, здесь ЧП.

— Что‑то серьёзное? — чертыхнувшись, спросил я.

— Да. У наших пассажиров очередные внутренние разборки, да такие, что до смерти дошло. Долго объяснять, спустись сам, а на месте и решишь, насколько здесь всё серьёзно.

— Иду.

Накинув на плечи светло‑синий офицерский мундир без знаков отличия, самый простенький, какой имелся в гардеробе адмирала Папастратоса, я вооружился пистолетом, подозвал Лихого, мирно почивавшего на ковре в углу, и направился на вертолётную площадку.