Смерть на заброшенной ферме - Энн Грэнджер

В прежние времена ему хотя бы не приходилось волноваться из-за трупов, которые попадаются в самых неожиданных местах. Он в последний раз протер зеркало и отошел на шаг — полюбоваться своей работой. Тут в дверь гаража постучали, и радость тут же увяла, сменившись ужасом.

Неужели копы?

— Кто там? — крикнул он, стараясь не выдавать тревоги.

Пришедший назвался — глухо буркнув свое имя.

— Чтоб тебя! — буркнул Лукас, но все же открыл дверь и, поманив гостя в гараж, тут же запер за ним. — Я же сказал: между нами все кончено! — напустился он на вошедшего. — Какого черта ты сюда заявился? Не желаю иметь с тобой ничего общего!

— Я пришел сюда, — спокойно ответил гость, — потому что ты сам запретил приходить к тебе домой. Вот я и решил ткнуться в гараж. Чем занимаешься? «Мерс» полируешь?

— Кой черт — полирую! — огрызнулся Лукас. — Замазываю царапину! Наверное, задел что-то на твоей распроклятой ферме. А может, и не там… Но на всякий случай…

В голову вдруг стукнуло: чем меньше известно гостю, тем лучше.

— Я просто проверяю, в порядке ли машина, — зачем-то добавил Лукас, хоть и понимал, что уже сболтнул лишнее, и как бы невзначай набросил на зеркало тряпку.

Его собеседник оперся о машину, чем еще больше разозлил Лукаса.

— Знаешь, чему учат новичков в полицейской школе? — спросил Лукас, неприятно осклабившись. — Никогда не трогать машину. Если на дороге приходится останавливать машину, надо наклониться к окошку или попросить водителя выйти. А к самой машине прикасаться нельзя. Почему? Потому что все автолюбители очень нервничают, если к их «ласточке» прикасается чужой. Так сказать, примитивный пережиток первобытных времен — все стремятся защищать свою территорию.

— Тебя, Лукас, трудно заподозрить в первобытных пережитках, — заметил гость, но намек понял и от машины все же отошел. — Я так считаю…

— А мне плевать, что ты считаешь, — ответил Лукас. — Зачем приехал?

— Я думал, нам нужно все обсудить.

На ум Лукасу вдруг пришло выражение, бывшее в ходу в годы его юности:

— Значит, неправильно ты думал, солнышко!

Ему стало не по себе. Последние события сильно растревожили его. Он так старательно лепил нового себя — и вот пожалуйста! Новая оболочка без труда отпадала, а под ней обнаруживался прежний Лукас… В чем дело?

— Я имею в виду, — продолжал ничего не подозревающий гость, — если ты в самом деле нашел труп…

— Конечно, я нашел его в самом деле! — рявкнул Лукас. — Или, по-твоему, я нарочно все придумал?

— Нет, нет, конечно нет! — примирительно заявил его собеседник. — Но во вчерашнем вечернем выпуске новостей об этом ни слова.

— Значит, его пока не нашли. — Лукас постарался скрыть облегчение. Чем дольше труп не найдут, тем труднее будет полиции выйти на его след.

— В таком случае ты, наверное, собирался заявить в полицию?

Лукаса чрезвычайно раздосадовали и сам вопрос, и тон, которым он был задан.

Сам Лукас не жалея сил избавлялся от простонародного выговора жителя южных, рабочих, кварталов Лондона, хотя в последние годы такой выговор даже вошел в моду. Когда он рос, так говорить считалось не стильно. Тот, кто так говорил, считался «другим», «не из наших». Тех, кто так говорил, не пускали в те круги, куда отчаянно стремился Лукас. Поэтому в юности он старательно вырабатывал у себя произношение, которое тогда называли «шикарным». И все равно знал, что говорит не совсем «как надо». Он завидовал той беззаботной уверенности выходца из среднего класса, какую слышал сейчас в голосе своего гостя. И презирал его.

— Ты что, спятил? Как бы я им объяснил, зачем туда пожаловал? — не выдержал Лукас.

— Объясни, что заехал туда из любопытства. Мол, подыскиваешь место под застройку.

Лукас еще больше разозлился — откуда его гостю знать, что там, на ферме, у него возникли именно такие мысли? Неужели его так легко раскусить? Неужели он настолько прозрачен? Из того, чьи мысли можешь прочесть, можно веревки вить… В голове невольно всплыли прежние подозрения.

— Я тут тоже кое о чем подумал… — Он смерил своего гостя мрачным взглядом. — И мне очень интересно, почему ты назначил мне встречу именно на той ферме?

— Просто я о ней знал, и все! — оправдывался гость. — Настоящая глушь… Владелец там не живет. Время от времени заезжает, но редко, и столкнуться с ним можно лишь по чистой случайности — если уж особенно не повезет. И даже если бы ты с ним столкнулся, тебе бы ничего не стоило придумать что-нибудь правдоподобное. Например, сказал бы, что ищешь участок под застройку — ну примерно то же самое, что и полицейским, если бы ты им позвонил.

— Я не собираюсь звонить в полицию! — не выдержал Лукас. Урезонив себя за вспыльчивость, он продолжал ледяным тоном: — И уж кому и знать об этом, как не тебе! Ни один из нас копам не настучит, не правда ли? А теперь убирайся отсюда и больше не попадайся мне на глаза, ясно? И я к тебе больше не обращусь. Но когда я выясню, кто меня подставил… — Тряпка медленно соскользнула с зеркала и с легким шорохом упала на землю. Лукас осекся и закончил так: — Тот, кто меня подставил, очень пожалеет об этом!

Говоря, он механически нагнулся за тряпкой. В молодые годы он бы ни за что не допустил подобной ошибки…

Глава 8

— Добрый день, инспектор! Интересуют мрачные подробности? Я только что закончил отчет. Где-то он у меня здесь… — Том Палмер принялся рыться в бумагах на столе. — Вот так штука! Вспомнил — я отдал его секретарше. Но я все помню.

Он перестал рыться на столе и посмотрел на Джесс, вопросительно подняв черные брови.

Они находились в морге, не самом веселом месте на свете. Неожиданно для себя Джесс улыбнулась в ответ на бодрую улыбку Палмера. И сразу же заставила себя напустить на лицо профессиональную серьезность:

— Я уже поговорила с Филом Мортоном. Он передал твое мнение: ты считаешь, что жертву задушили руками.

— Вот, присаживайся! — Палмер указал на стул напротив и сам тоже сел. — Да, я так считаю. Характерный перелом подъязычной кости. Кровоподтеки на шее говорят о сдавливании пальцами, нет царапин от ногтей. Следовательно, ногти у душителя короткие. — Он вытянул собственные руки и несколько раз согнул-разогнул кулаки, на костяшках пальцев у него росли короткие черные волоски.

— Значит, по-твоему, убийца — мужчина?

— Бывают и женщины с большими руками, которые коротко стригут ногти, — укоризненно заметил Палмер. — Знавал я одну девушку… Впрочем, не важно. Но кисти рук у нее были как у землекопа!

Джесс покраснела, заметив, что поспешно прячет руки под стол. Кисти у нее самой не крупные, но ногти она стрижет коротко.

— Избавь меня от рассказов о твоей бурной личной жизни, — улыбнулась она, — какой бы интересной она ни была.

Палмер широко улыбнулся:

— Понимаешь, для того, чтобы кого-то задушить, не нужно ни особой силы, ни времени. Так всегда говорят детям, правда? «Никогда, даже в игре, не хватай друга за горло!» Если надавить на сонную артерию, — патологоанатом снова подкрепил слова выразительным жестом, — жертва быстро потеряет сознание. Важно знать нужные места… — Палмер откинул голову назад и вполне правдоподобно захрипел. — Жертва теряет сознание, и убийца может не спеша доделать свое черное дело. — Он положил ладони на столешницу.

— Спасибо за наглядное пояснение, — съязвила Джесс.

— Всегда пожалуйста! Ну да, задушить могла и женщина, особенно крепкая и сильная. Конечно, вначале жертва сопротивлялась. У нее прикушена нижняя губа, я бы сказал, что она прикусила ее в ходе короткой схватки, когда еще брыкалась. Но убийце удалось застать жертву врасплох — а может, жертва решила, что у нее нет оснований бояться убийцу. В общем, жертва не сразу поняла, что происходит. Если убийца — мужчина, возможно, их… м-м-м… ласки и раньше носили грубоватый характер. — Патологоанатом откашлялся и на мгновение словно смутился.

— Следы половых отношений? — быстро спросила Джесс.

— Недавних нет. — Палмер снова отвечал отрывисто и сухо. — Девственницей она не была, но ведь в наши дни девушки редко бывают… — Он упорно не смотрел ей в глаза. — Хотя жертва довольно молода. Ей лет восемнадцать-девятнадцать… Самое большее — двадцать.

— Когда наступила смерть? И перевозили труп или нет?

— Моя первоначальная версия — тридцать часов — оказалась довольно точной, во всяком случае, настолько точной, насколько можно. Что бы ни утверждали герои полицейских телесериалов, установить время смерти с точностью до минуты невозможно. Приходится учитывать столько всяких факторов… В данном случае тело лежало в холодном коровнике, где был доступ воздуха и дождя с ветром. Но ее одежда не промокла, она только отсырела, — неожиданно добавил Палмер. — Когда шел дождь?