«Искусство и сама жизнь»: Избранные письма - Винсент Ван Гог

Крестьянский садик вертикального формата в натуре великолепен. Георгины – насыщенного и темного пурпурного оттенка, цветы в два ряда – розовые и зеленые с одной стороны и оранжевые, почти без всякой зелени – с другой. В середине – низенький белый георгин и небольшое гранатовое дерево в цвету, самого что ни на есть яркого оранжево-красного цвета, с желто-зелеными плодами, серая земля, высокий сине-зеленый тростник, изумрудные фиговые деревья, синее небо, белые дома с зелеными окнами и красными крышами. Жарким солнечным утром, вечером, полностью погруженные в тень от фиговых деревьев и тростника. Будь там Квост или Жаннен… Ничего не поделаешь, чтобы охватить всё, нужна целая школа художников, работающих вместе, в одной стране, и дополняющих друг друга, как старые голландцы – портретисты, жанристы, пейзажисты, анималисты, натюрмортисты.

Нужно еще сказать, что я совершил очень любопытную поездку по фермам со знатоком здешних краев. Но знай, что в подлинном Провансе больше мелких крестьянских ферм в духе Милле, чем чего-то еще.

Макнайт и Бош почти, а вернее, совсем не видят этого. А я начинаю лучше разбираться в этом, но, чтобы все получилось, нужно остаться здесь надолго.

Порой я думаю, что мне придется ехать самому, если Гоген не выпутается из передряг – если мы намерены осуществить свой план. Как бы то ни было, я остаюсь среди крестьян, это одно и то же. Я даже полагаю, что мы должны быть готовы отправиться к нему, – по-моему, вскоре он вновь может оказаться в отчаянном положении, если, например, хозяин откажет ему в кредите.

Это настолько предсказуемо, а его уныние может быть таким глубоким, что придется спешно прибегнуть к нашей комбинации. Для меня это всего лишь поездка в один конец, а тамошние цены, о которых он говорил, в любом случае намного ниже тех, которые вынужденно приходится уплачивать здесь.

Надеюсь получить твое письмо в субботу утром. Я купил еще два холста, и сейчас, в среду вечером, у меня остается лишь 5 франков.

В безденежные дни у здешних краев есть только одно преимущество перед севером – хорошая погода (ибо даже мистраль – это хорошая погода, чтобы смотреть).

Воистину превосходный закат, на котором подсушивался Вольтер, попивая свой кофе.

Здесь все невольно напоминает о Золя и Вольтере. Все такое живое! В духе Яна Стена, в духе Остаде.

Конечно, здесь можно устроить школу живописи. Но ты скажешь, что природа прекрасна везде, если проникать в нее глубоко.

Прочел ли ты «Госпожу Хризантему»? Познакомился ли с господином Кенгуру, этим «поразительно любезным» сводником? А также с засахаренным перцем, жареным мороженым и солеными сластями?

Я чувствую себя в эти дни прекрасно, просто прекрасно, и думаю, что со временем сделаюсь настоящим местным жителем.

В саду одного крестьянина я видел вырезанную из дерева женскую фигуру с носа испанского корабля.

Это было в кипарисовой роще – чистый Монтичелли.

Ах эти сады на фермах, с прекрасными большими провансальскими розами красного цвета, с виноградниками, фиговыми деревьями, такие поэтичные, – и это неизменное жаркое солнце, несмотря на которое зелень остается ярко-зеленой.

Из резервуара вытекает прозрачная вода, орошающая земли фермы через небольшую систему желобов. Механизм приводится в движение конем, старым камаргцем, совершенно белым. На этих маленьких фермах совсем нет коров.

Мой сосед с женой (бакалейщики), например, невероятно похожи на супругов Бюто[238].

Но здесь фермы и кабаки выглядят не так мрачно, как на севере, не так трагично, ибо жара и т. д. делают бедность не столь жестокой и печальной. Я очень хотел бы, чтобы ты увидел эти края. Но сперва нужно посмотреть, как повернется дело с Гогеном.

Я еще не сказал тебе, что получил письмо от Конинга; я писал ему 8 дней назад. Видимо, он еще вернется сюда. Что Мурье – все еще там?

Буду очень удивлен, если этой книги Кассаня больше не существует. О ней наверняка должны знать у Латуша или у того торговца красками на Шоссе д’Антен – или знать, где ее искать.

Если мне вдруг случится давать уроки рисования или разговаривать с художниками об основах техники, надо иметь ее под рукой.

Это единственная известная мне книга с действительно практическим подходом, и я по своему опыту знаю, насколько она полезна.

Мурье, Макнайт, даже Бош – она требуется всем им и скольким еще! Макнайт по-прежнему заходит ко мне.

Я также работал над фигурой зуава, сидящего на скамье, на фоне белой стены: это уже пятая фигура.

Сегодня утром я был у места стирки белья, где женщины обширны, как гогеновские негритянки.

Особенно одна, в бело-черно-розовом наряде.

Другая – вся в желтом, а всего их около тридцати, молодых и старых. Рассчитываю послать тебе и другие наброски, а также живописные этюды.

Надеюсь вскоре получить от тебя известия. Жму руку.

660. Br. 1990: 665, CL: 524. Тео Ван Гогу. Арль, понедельник, 13 августа 1888, или около этой даты

Дорогой Тео,

вчерашний вечер я провел с тем самым младшим лейтенантом. Он собирается уехать отсюда в пятницу, затем остановится на ночь в Клермоне и из Клермона пошлет тебе телеграмму, чтобы сообщить, каким поездом прибудет. По всей видимости, в воскресенье утром.

В рулоне, который он привезет тебе, – 36 этюдов, там есть и те, которыми я безнадежно недоволен, но все же посылаю их тебе, чтобы дать хотя бы отдаленное представление о прекрасных сюжетах в сельской местности.

Есть, например, набросок, сделанный с меня самого, нагруженного коробками и палками, на залитой солнцем Тарасконской дороге; есть вид Роны – небо и вода цвета абсента, синий мост и черные фигуры воришек; есть сеятель, место стирки белья и другие, неудачные и неоконченные, особенно большой пейзаж с зарослями кустов.

Что стало с «Воспоминанием о Мауве»? Я больше не слышал о нем и решил, что Терстех сказал тебе что-то неприятное – дал знать, что он ее не возьмет, или еще какую-нибудь гадость. Конечно, в этом случае я не стану расстраиваться.

Сейчас я работаю над таким вот этюдом – лодки, увиденные сверху, с набережной: две лодки сиреневато-розового цвета, вода густо-зеленая, неба нет, трехцветное знамя на мачте. Рабочий с тачкой выгружает песок [иллюстрация на с. 721]. У меня есть и рисунок со всем этим. Получил ли ты три рисунка с видом сада? Рано или поздно их перестанут принимать на почте – формат слишком велик.

Боюсь, у меня не будет одной очень красивой модели. Она обещала прийти, а затем, похоже, заработала денег распутством, и у нее есть дела поинтереснее. Необычайная женщина: взгляд как у Делакруа и странный, жалкий наряд. Я терпеливо отношусь ко всему, не видя другого способа справляться с этим, но постоянные неприятности с моделями раздражают. Надеюсь на днях выполнить этюд с олеандрами. Если бы мы писали гладко, как Бугро, люди не стыдились бы и позволяли писать себя; думаю, из-за этого я теряю моделей, ведь люди считают, что это «плохо сделано», а я всего лишь писал картины, ПОЛНЫЕ ЖИВОПИСИ. Приличные шлюхи боятся, что их скомпрометируют, что над их портретом будут смеяться. Есть от чего почти отчаяться, когда знаешь, сколько всего можно сделать, будь у людей больше доброй воли. Я не могу смириться и сказать «зелен виноград», не могу свыкнуться с мыслью, что у меня больше не будет моделей. Словом, нужно проявить терпение и искать новых.

Сестра собирается пожить у тебя, я уверен, что она хорошо отдохнет.

Довольно печальная перспектива – быть вынужденным сказать себе, что моя живопись, возможно, никогда не будет цениться. Если бы она стоила столько, во сколько мне обходится, я бы сказал себе, что никогда не буду беспокоиться о деньгах.

Но в нынешних обстоятельствах деньги, напротив, только поглощаются. Словом, несмотря ни на что, мы обязаны продолжать и стараться как можно сильнее.

Часто мне кажется, что разумнее отправиться к Гогену, а не советовать ему жить здесь – настолько я боюсь, что в конце концов он пожалуется на причиненные неудобства. Удастся ли нам здесь жить собственным домом, сумеем ли свести концы с концами? Ведь это новое испытание. В Бретани мы сможем подсчитать, сколько это стоит, а здесь – здесь я ничего не знаю. Я по-прежнему нахожу жизнь довольно дорогой, и с местными жителями далеко не продвинешься. Здесь нужно будет купить кровати и кое-какую мебель, прибавив к этому расходы на его поездку и выплату его долгов.