Кубанская Конфедерация - Василий Сахаров

— Лихой, где тебя носило? — послал я ему мыслеобраз.

Пёс в каком‑то подобии улыбки оскалил клыки, вывалил красный язык, посмотрел в мои глаза, и от него пришёл ответ:

— Младший осматривался. Всё спокойно, врагов рядом нет.

— Это я и так знаю, хотя предосторожность никогда лишней не бывает.

— Да. — Пёс переступил с лапы на лапу.

— Поднимайся на борт. — Я пропустил его на трап, и в несколько длинных и выверенных прыжков Лихой оказался на корабле.

Оглянувшись на всё ещё спящий город, я последовал за ним. Матросы палубной команды втащили трап, а временный капитан десантного корабля, бывший майор Третьей гвардейской бригады Скоков, невысокого роста плотный крепыш лет сорока пяти, но абсолютно лысый, стоя на крыле ходового мостика, окликнул меня:

— Ну что, Мечник, теперь‑то все?

— Все, — ответил я.

— Тогда отходим, а то припозднились. «Коршун» уже полчаса назад отвалил.

Я направился в свою каюту, а позади меня раздались выкрики боцмана:

— Отдать прижимные! Отдать продольные! Отдать шпринги! Раззява, куда ты пошёл?! Кранец держи!

Расстояние между бортом и причальной стенкой увеличивалось с каждой секундой. Неспешно подрабатывая винтами, корабль отошёл от места своей стоянки и устремился в море. В это время я уже находился в тесной одноместной каюте. Набегавшийся за ночь Лихой лежал на толстом ковре, размышлял о чём‑то своём, а я сидел у иллюминатора и вспоминал прошедшую зиму.

После того как полковник Ерёменко объявил, что мне и моим воинам предстоит очередной дальний поход за море, жизнь понеслась скачками. Несколько дней бегаешь как угорелый, что‑то готовишь, проверяешь, даёшь инструкции, беседуешь с людьми, а затем примерно такое же количество дней пребываешь в полном бездействии, и ты можешь посвятить себя семье.

Хорошая зима была, и это время я всегда буду вспоминать с теплотой. Столичный город, в кармане свободные денежные средства, рядом славные люди, жена, сын и два верных волкодава, которые могут почуять беду гораздо раньше, чем человек.

Ноябрь пролетел в суете, а за ним пришёл снежный декабрь. В семейном кругу — все Буровы и все Мечниковы — встретили Новый год, а после него началась настоящая подготовка к выполнению нашей миссии.

На Керченском судостроительном заводе заканчивалась постройка двух небольших десантных кораблей. По всем документам эти суда прошли как гражданские сухогрузы и были проданы некоему купцу Любавину из одесского анклава. Однако это только по бумажкам, по факту же эти корабли были приписаны к нашему Черноморскому флоту и изначально строились для неких тайных операций. Не бог весть какая хитрость, но если глубоко не копать, а этого делать никто не станет, то в будущем из этой затеи можно выжать многое, а пока именно эти суда должны доставить нас в Трабзон. Это раз!

После решения транспортного вопроса было окончательно определено, сколько бойцов будет участвовать в походе. От Кары полтора десятка прошедших всевозможные военные конфликты последних двух десятилетий седых наёмников. Такие волчары, что из моих бойцов с ними мало кто мог сравниться. От меня в сводный отряд определялось сто двадцать наёмников Белой, сорок пластунов и сорок пять гвардейцев. Как усиление уже после Нового года к нам добавили нового сотрудника ОДР при ГБ майора Скокова, бывшего гвардейца из Третьей бригады. Пришёл он не один, а с двумя десятками морпехов. Мы не возражали, поскольку Бурову было всё равно, а я Скокова знал лично, считал его хорошим офицером и неплохим бойцом, так что вхождение в наш отряд морских пехотинцев расценил как весьма полезный бонус. Всего в экспедицию набиралось двести сорок рядовых бойцов и шесть офицеров. Это два!

Дальше, необходимо было определиться с планами, и, поскольку информации было мало, всё, что мы смогли, — это составить предварительные намётки. Наёмники Айбата должны были появиться в Трабзоне примерно 15 марта, а значит, мы появимся там на несколько дней раньше. Корабли высадят отряд в Пазаре, именно в той бухте, где некогда на рейде стоял лайнер туапсинцев «Аделаида». Нас заберут автомашины трабзонских вояк и доставят в город. Мы будем ждать появления вербовщиков Айбата, и только когда они нарисуются, решим, что делать дальше. Если Кара с ними сговорится, корабли КЧФ вернутся домой без нас, а если нет, тогда возможен вариант нашего самостоятельного выдвижения к границам Средиземноморского Альянса. Это три!

Во время составления плана возник вопрос, кто будет командиром. Спорили долго, и дошло до ругани. Кара требовал моего полного подчинения, а я не соглашался. Родственные связи — это хорошо, но до конца довериться старому наёмнику, который нам в своё время немало крови попортил, я не мог. В конце концов сговорились на том, что при посторонних людях мои бойцы подчиняются его приказам беспрекословно, а так — каждый руководит только своими воинами. При этом я его сразу предупредил: чуть только заподозрю двойную игру или измену, пристрелю, и рука не дрогнет. Конечно, такой вариант сомнителен, поскольку семья Кары остаётся в Краснодаре и за ней присмотрят, но мало ли что может быть, и потому лучше сразу все акценты обозначить. Это четыре!

Следующий вопрос — вооружение отряда. Вроде бы всё просто, оружия у нас много и даже с избытком, но надо учитывать то обстоятельство, что на побережье Средиземного моря более половины стрелкового оружия — под натовские калибры. Таких стволов в Конфедерации мало, кое‑что у нас есть, конечно, но вооружить надо не полсотни бойцов, а двести сорок. Что делать? Закупить оружие в Трабзоне или захватить больше боеприпасов под наши стволы? Подумали над этим и решили, что лучше набрать боеприпасов, а дальше всё само решится. Пять!

Вроде бы всё, но нет. Покидаем мы родные края как минимум на полгода, и надо разрешить все финансовые вопросы. Я пришёл к Ерёменко, протянул ладонь и твёрдым голосом сказал только одно слово: «Дай!» Полковник хмыкнул, вскрыл свой сейф и выделил мне два мешка золота, то есть пять тысяч золотых конфов. Это аванс за наши будущие труды. Так что весь личный состав, который должен был участвовать в походе, сразу получил свою долю и смог обеспечить близких, ну, или просто погулять от всей души. Кроме того, моя компания обрела волшебный документ, в котором было сказано, что на один год она освобождается от всех налогов и в некоторых делах имеет право беспошлинной торговли. Кто понимает, тот знает цену подобной бумаге, и в том, что остававшийся на руководстве компанией Калуга будет её использовать правильно, я не сомневался. Это шесть!