Чёрная пешка - Александр Лукьянов

Саракш, Островная Империя

Белый Пояс, о.Хабик, город Зи

Общежитие №2 для младших офицеров

8 часов 30 минут, 9-го дня 1-ой недели Оранжевого месяца, 9590 года от Озарения

Всеслав, закинув руки за голову, сидел в кресле перед окном. Свет в комнате был выключен. Плавно падающие крупные снежинки, подсвеченные уличным фонарем, на фоне темно-перламутрового неба смотрелись очень эффектно.

Сегодняшний вечер также следовало признать удачным. Военный юрист порадовал не только действительно чудесным кофе, но и чрезвычайно содержательной беседой. Очевидно, у служаки было не так уж много внимательных и благодарных слушателей. Даццаху Хо с наслаждением выпил кофе и тут же начал клевать носом. Извинившись, он удалился, а фрегат-лейтенант долго и обстоятельно отвечал на вопросы Лунина.

-"Плохо без связи!" -в который раз посетовал Всеслав.

Вплоть до этого момента, правовая сторона социума Островной империи оставалась для него загадкой. Первоначально он просто никак не мог увидеть никаких намеков на нее. Всеслав нигде и ни разу, даже роясь в имперском Большом Вместилище Информации не натолкнулся на термины "суд", "присяжные", "законодательство" и иже с ними. Система государства - притом, планетарного гегемона - без правового элемента? Да что же такое, в самом деле?!

Чуть позже невидимка приобрела облик полупрозрачного фантома - зыбкого и бесформенного.

Надо сказать, что у многих специалистов КОМКОНа-2 к началу операции "Штаб" было впечатление (теперь Всеслав был уверен: обманчивое) чудовищной неразвитости и примитивности имперского права по сравнению как с другими саракшианскими государствами, так и земными аналогами ХХ века. Более того, комконовцы легко склонились к ошибочному выводу о том, что правовая структура общества островитян деградировала и выродилась[149].

Как стало ясно из импровизированной лекции военюра, до Великой революции, Гражданской войны и "коренного переустройства" на Архипелагах существовали разнообразные и разноуровневые суды и трибуналы, полицейский сыск, тюрьмы и каторга, прокуратура и адвокатура, многотомные своды законов и пр. и т.п. Опираясь на услышанное, Лунин предположил, что дореволюционное право островитян имело черты сходства с романо-германской правовой семьей Земли ХХ в.

После бурных социальных потрясений юридические элементы государства стремительно (за одно поколение) и совершенно безболезненно отмерли, исчезли.

Как объяснил фрегат-лейтенант, в настоящее время в Островной империи вообще не существует права как такового. Есть несколько важнейших документов информационного и инструктивного характера, принятых Советом имперских распорядителей, адмиралов и координаторов и подписанных императором. К ним относятся:

1."Устои Справедливости и Разума". Что-то среднее между конституцией и сводом обязательных морально-этических норм и наставлений.

2."Лестница званий" с комментариями. Нечто вроде шведской и русской "Табели о рангах", принятых в этих земных государствах в 18-19 вв. Должностная иерархия с кратким описанием полномочий и обязанностей должностного лица. Дает вполне исчерпывающее представление об а)организации государственной власти; б)процедуре занятия должности и освобождения от нее.

3.Большой Свод Частных Кодексов и Уставов ("Воинский устав", "Устои Ордена морских рыцарей", "Кодекс чести офицера", "Катехизис предпринимателя и руководителя", "Моральный кодекс трудящихся", "Правила жизни адепта науки", университетские и школьные уставы, внутризаводские распорядки и т.п.)

Но это не законы в полном смысле этого термина, втолковывал Всеславу военный юрист. "Признаками закона, -поучительно вздымал он толстый указательный перст, -являются:

-Во-первых, учреждение их полномочными законодательными органами. В империи нет таких органов и отсутствует надобность в них. Поправки в "Лестницу званий" со времени ее создания еще не вносили (незачем), а буде понадобится, Верховный Имперский Совет Полномочных Представителей сделает это оперативно и в рабочем порядке. Большой Свод Частных Кодексов и Уставов изменяется постоянно, переиздается раз в полугодие, а помещенные в нем документы считаются исполняемыми с момента поступления из типографий в магазины и библиотеки.

-Во-вторых, чёткая и недвусмысленная формулировка правонарушения: "НЕЛЬЗЯ ДЕЛАТЬ ЭТОГО, иначе будешь наказан так". Но в империи нет самого понятия правонарушения. Есть отмечаемое обществом нежелание личности жить по моральным нормам данного общества, пренебрежение личности достоинством других личностей и интересами общества в целом. А это в большинстве случаев вообще не выражается в чеканной формулировке.

- В-третьих, чёткая и недвусмысленная формулировка наказания: "Нельзя делать этого, иначе будешь НАКАЗАН ТАК". Однако, наказания за единственно предполагаемое нарушение - за нежелание жить по нормам морали общества - не могут быть дифференцированными. Кара единственная - отторжение от общества, которого ты не хочешь признавать, нравственным нормам которого не желаешь следовать. И это логично, это справедливо, каждому - свое".

Всеслав усмехнулся. Вот и начинает приходить понимание. Островитяне сделали все возможное, чтобы упразднить разницу между моралью и правом, и как можно точнее и прочнее закрепить в общественном сознании поступки, признанные безусловно аморальными. Если образ жизни какого-то человека отличается от общепринятых, то он подвергается сдержанному, но единодушному осуждению со стороны окружающих. Впрочем, до определенного предела общество проявляет терпимость к инакоживущим, при условии, что те не приносят вреда обществу.

Отсюда и вытекает отсутствие судов, полиции и прочих дорогостоящих, и, по сути, бесполезных атрибутов демократий всякого рода. Этим же, кстати, объясняется полное отсутствие детективного жанра в литературе и кинематографе: отношение к преступнику в обществе Империи сродни брезгливому ужасу, испытываемому к прокаженному. Ни о какой героизации и романтизации преступления и речи быть не может. Равным образом напрочь исчезает возможность почерпнуть из жизни лихой детективный сюжет и "раскрутить" его в литературном и кинематографическом ширпотребе.

Но вот инакоживущий осознанно преодолел предел терпимости общества. А это уже считается преступлением.

Если островитянин преднамеренно убивает островитянина, основной реакцией общества является тщательное и всестороннее обследование психики убийцы. Если первая медицинская комиссия выносит вердикт об умственном расстройстве, вторая и третья - подтверждают его, то при неизлечимости убийцы он будет безболезненно умерщвлен. При возможности исцеления убийцу будут лечить, чтобы по выздоровлении сослать на "Землю Правосудия". В том случае, когда убийца совершенно здоров, вопрос о его дальнейшей судьбе вообще не стоит. Ссылка на Казхук. Навечно и без права возврата. Это вполне укладывается в концепцию Всеобщей Справедливости. Ты убил, реализуя свою внутреннюю потребность в убийстве. Но разве Империя не предоставляла тебе право убивать любыми способами, став морским пехотинцем, надсмотрщиком в лагере, карателем на том же острове Казхук? Отчего ты не использовал свои задатки с пользой для Империи? Ах, тебе нравится вершить насилие не над чужими, а над себе подобными! Что ж, Империя предоставит тебе и такую вероятность. Тебя сошлют на остров, где все будут такими же, как ты.. Живи, как нравится, убивай. Если успеешь, конечно...