Буря мечей. Книга I - Джордж Мартин

— Только ночевала. — Ему рассказывала эту историю старая Нэн, но мейстер Лювин подтвердил, что это правда. — Алисанна, жена Джейехериса Умиротворителя. Его прозвали Старым Королем, потому что он долго правил, но на Железный Трон он взошел молодым. В те дни он вознамерился объехать все свое государство. В Винтерфелл он прибыл со своей королевой, шестью драконами и половиной своего двора. Пока король обсуждал дела с Хранителем Севера, Алисанне стало скучно, поэтому она села на своего дракона Среброкрылого и полетела на север, посмотреть Стену. Эта деревня — одно из мест, где она останавливалась. После этого здешние жители позолотили верхушку своей башни в память о короне королевы, которая провела у них ночь.

— Я никогда не видела дракона, — сказала Игритт.

— Их никто не видел. Последний дракон умер лет сто назад. Но королева побывала здесь намного раньше.

— Ты говоришь, ее звали Алисанна?

— Да. Добрая королева Алисанна. Один из замков Стены тоже назван в ее честь: Врата Королевы. До ее посещения он назывался «Снежные Врата».

— Будь она доброй, она снесла бы эту Стену.

«Ну уж нет, — подумал Джон. — Стена защищает государство от Иных... и от таких, как ты, моя милая».

— У меня был один друг, который все время толковал о драконах. Карлик. Он...

— ДЖОН СНОУ! — Перед ними вырос один из теннов. — Магнар зовет. — Тенн, кажется, был тот самый, который нашел Джона в лесу у пещеры в ночь накануне подъема на Стену, но Джон не был в этом уверен. Игритт отправилась с ним. Стир каждый раз хмурился при виде ее, но когда он пытался отослать ее прочь, она напоминала ему, что она вольная женщина, а не какая-нибудь поклонщица. Захочет — уйдет, захочет — придет.

Магнар стоял под деревом, росшим внутри бывшей гостиницы. Его пленник стоял на коленях у очага, в окружении копий и бронзовых мечей. Глядя на вошедших, он не произнес ни слова. Дождь стекал по стенам и поливал последние удержавшиеся на дереве листья, от огня густо валил дым.

— Он должен умереть, — сказал Стир. — Сделай это, ворона.

Старик, окруженный одичалыми, молча смотрел на Джона. Среди дождя и дыма, при тусклом свете огня, он вряд ли мог рассмотреть, что Джон одет в черное, не считая овчинного плаща. Или все-таки мог?

Джон вынул из ножен Длинный Коготь. Дождь омыл сталь, и огонь прочертил по краю оранжевую линию. Какой-то жалкий огонек стоил человеку жизни. Джон вспомнил, что сказал Куорен Полурукий, когда они увидели костер на Воющем перевале. «Огонь там наверху — это жизнь, но может стать и смертью». Но это было высоко в Клыках Мороза, за Стеной, где нет никаких законов, а здесь Дар, находящийся под защитой Ночного Дозора и Винтерфелла. Здесь человек имеет право развести костер, не опасаясь умереть за это.

— Почему ты медлишь? — спросил Стир. — Убей его, и покончим с этим.

Пленник и теперь промолчал. «Сжальтесь», — мог бы сказать он, или: «Вы забрали у меня лошадь, деньги и провизию — оставьте хотя бы жизнь», или: «Нет, прошу вас, я ведь ничего вам не сделал». Он мог бы сказать тысячу разных вещей, или заплакать, или воззвать к своим богам. Впрочем, никакие слова не спасли бы его теперь, и он, наверно, это знал. Поэтому он не говорил ничего и только смотрел на Джона обвиняющим и в то же время просящим взглядом.

«Ты не должен колебаться, что бы от тебя ни потребовали. Дели с ними дорогу и еду, сражайся с ними рядом...» Но этот старик не оказывал сопротивления. Ему не повезло, вот и все. Кто он, откуда ехал и куда направлялся на этой своей вислозадой кляче — все это больше не имело значения.

Он стар, говорил себе Джон. Ему все пятьдесят, а то и шестьдесят. Он жил дольше многих других. Тенны все равно его убьют, мне его не спасти. Длинный Коготь казался тяжелым, как свинец, неподъемным. Старик все смотрел на него глазами большими и черными, как два колодца. Сейчас Джон провалится в них и утонет. Магнар тоже смотрел на него, и Джон явственно чувствовал его недоверие. Этот человек — покойник. Какая разница, от чьей руки он умрет, от моей или от чужой? Довольно будет одного удара, скорого и чистого. Длинный Коготь выкован из валирийской стали. Как и Лёд. Джон вспомнил другую смерть, стоящего на коленях дезертира, голову, скатившуюся у него с плеч, яркую кровь на снегу... отцовский меч, отцовские слова, отцовское лицо...

— Сделай это, Джон Сноу, — поторопила Игритт. — Так надо. Это всем докажет, что ты не ворона, а вольный человек.

— Старик виноват только в том, что сидел у костра.

— Орелл тоже сидел у костра, однако его ты убил не задумываясь. — Взгляд Игритт, устремленный на него, был тяжел. — И меня хотел убить — пока не увидел, что я женщина — спящую.

— Это другое. Вы были воины... часовые.

— Верно, а вы, вороны, не хотели, чтобы вас видели. Вот и мы не хотим. Это одно и то же. Убей его.

Джон повернулся к старику спиной.

— Нет.

Магнар приблизился к нему, высокий, холодный и грозный.

— Да. Я приказываю.

— Ты командуешь теннами, а не вольным народом, — сказал ему Джон.

— Я не вижу здесь вольных людей — только ворону и его жену.

— Я не воронья жена! — Игритт выхватила из ножен свой нож. Сделав три быстрых шага, она сгребла старика за волосы, запрокинула ему голову и перерезала горло от уха до уха. Он и умер молча, не вскрикнув. — Ничего, ничего ты не знаешь, Джон Сноу! — крикнула Игритт и швырнула ему под ноги окровавленный нож.

Магнар сказал что-то на древнем языке — должно быть, приказал своим теннам убить Джона, но Джону не довелось узнать, так ли это. Молния разодрала небо, ударив в вершину башни на озере. Они ощутили запах разряда, и раскат грома поколебал самую ночь.

Еще миг — и в их круг ворвалась смерть.

Молния ослепила Джона, но он все-таки увидел эту верткую тень, прежде чем услышал первый вопль. Первый тенн умер, как и старик, с разодранным горлом. Свет померк, тень с рычанием метнулась в другую сторону, и второй тенн рухнул наземь. Слышались проклятия, крики, вопли боли. Чирей шарахнулся назад, сбив с ног трех человек у себя за спиной. Призрак, на один безумный миг подумал Джон. Призрак перебрался через Стену. Но молния опять превратила ночь в день, и он увидел волка, стоящего с окровавленной мордой на груди у Дела. Волк был серый.

Тьма вновь обрушилась на них с ударом грома. Тенны тыкали копьями в снующего туда-сюда волка. Кобыла старика, обезумев от запаха крови, встала на дыбы, молотя копытами в воздухе. Длинный Коготь все еще оставался в руке у Джона, и он понял, что лучшего случая у него не будет.

Он зарубил первого, кто ему подвернулся, отшвырнул в сторону второго, замахнулся на третьего. Кто-то выкрикнул его имя, но он не разобрал кто — Игритт или магнар. Тенну, державшему лошадь, было не до того, чтобы смотреть по сторонам. Легким как перышко Длинным Когтем Джон ударил его сзади по ноге, и клинок вошел до кости. Одичалый упал. Джон успел словить лошадь за гриву левой рукой и вскочил ей на спину. Кто-то схватил его за лодыжку. Он рубанул сверху вниз и увидел залившееся кровью лицо Боджера. Лошадь рванула с места, ударив копытом в висок какого-то тенна.