Наказаны любовью - Наталья Гилева

— Да, конечно, — мужчина вышел из машины.

Херардо смотрел ему в след. На его душе было тревожно, хоть он и предпринял кое-какие, и завтра Кристина, Даниэль и Карлос будут находиться под наблюдением. Теперь можно поехать к Августе. Завтра с утра поговорить с ней. Хотя, что она еще могла добавить?

Дом Алехандро.

Алехандро был просто в бешенстве, когда адвокат подтвердил слова отца — он все потеряет. Одно его неверное действие — ведь именно так выразился отец — и он останется ни с чем. Алехандро нервно ходил по гостиной. Он уже остался один. Не знает, где находится его жена. Его сын живет в доме своей матери, но не знает об этом. Второй его сын ничего не знает о нем самом, и отцом считает совершенно другого человека. Необходимо что-нибудь предпринять. Если отец считает, что он ничего не сможет сделать. То он очень сильно ошибается. Сейчас у него две проблемы: это Роберто и Херардо. Первого он уже знает, как отстранить от дел — небольшой несчастный случай на объекте, и Роберто временно отстранен, а значит у Алехандро будет возможность спокойно общаться со своим сыном, а с Херардо — у него уже есть одна маленькая идея. Если заманить отца в дом, то тогда он сможет закрыть его в нем. А дальше с помощью Винсенте и подбора необходимых лекарств, он сможет заставить отца переписать завещание, рассказать, где находится Августа, и его жизнь снова наладится. Все его проблемы будут решены. Останется одна Кристина, но она ничего не сможет сделать.

Роберто вышел из машины и посмотрел на окна дома. Они были темны. Скорее всего все уже спали. Вернее, Даниэль и Виктория. Сабрина и Кристина до сих пор в больнице. Может это и хорошо. Ему не придется что-то объяснять и оправдываться перед детьми. По крайней мере, сейчас надо взглянуть на Викторию и поехать в больницу. Кристине нужно сказать о том, что дети в курсе их прошлых отношений. Роберто вздохнул и прошел в дом. Там было тихо, спокойно. Ему даже стало немного легче, все-таки в своем доме ему тяжело находиться, тогда как здесь чувствовался уют. Роберто поднялся наверх, остановившись перед комнатой Даниэля, он чуть слышно постучал в дверь, но никто ему не ответил, тогда приоткрыв ее, он осторожно заглянул. Виктория и Даниэль спали, обнявшись. Роберто тихо подошел к кровати, улыбнулся, настолько безмятежный был их сон. Также отметил, что Даниэль был одет и спал поверх одеяла. Роб покачал головой. Все-таки, он неплохой парень, ему придется принять то, что Виктория стала взрослой и вскоре покинет его дом. Сын Кристины, кто бы мог подумать и предположить, что такое возможно? Разве мог у Кристины быть другой сын? Она его хорошо воспитала. Роберто осторожно вышел из комнаты и закрыл дверь. В этот же момент Даниэль открыл глаза и пошевелился. Он слышал, что в комнату заходил Роберто. Это был он. Он узнал его по звуку шагов. Даниэль предполагал, что Роберто обязательно приедет, ему необходимо было посмотреть на дочь, удостовериться, что с ней все в порядке. Даниэль поправил одеяло и закрыл глаза, теперь можно было спать спокойно.

Роберто остановился около комнаты Кристины, не удержавшись, он открыл дверь и зашел. Полумрак ее спальни манил и зазывал, Роберто закрыл за собой дверь. Запах ее духов, окутывал. На Роберто навалилась такая усталость, что у него не осталось сил. Он решил немного посидеть в кресле. Подумать, отдохнуть, всего лишь несколько минут, а потом сразу же поедет в больницу. Опустившись в кресло, он расстегнул верхние пуговицы на рубашке, ослабил галстук. Закрыв всего лишь на минуту глаза, он не заметил, как уснул.

Сабрина позвала Кристину за собой, и они вышли из палаты.

— Мама, я прошу тебя, пожалуйста, езжай домой. Зачем нам двои здесь находиться. Я останусь с Карлосом, мне есть, где прилечь. Пусть Энрике отвезет тебя, ну зачем нам всем здесь находится. Сеньор Роберто преувеличивает. Мне кажется, что сеньор Херардо осознал, что сделал и очень раскаивается. Не думаю, что он предпримет еще что-нибудь. Тем более он тоже уехал.

— Сабрина права, — Энрике повернулся к Кристине. — Давай я отвезу тебя домой. Тебе надо отдохнуть. Завтра утром приедешь сюда. Карлос все равно спит. Сабрина сможет прилечь в его палате. Не вижу смысла тебе находиться здесь.

— Я не могу. Я обещала Карлосу, что не оставлю его. Он нуждается во мне.

— Мама, ты просто поедешь домой, немного отдохнешь, примешь душ, и завтра утром вернешься сюда.

— Кристина, послушай Сабрину. Я считаю, что ночью уже ничего не произойдет. Карлос спит. Завтра утром ты вернешься сюда.

Женщина колебалась, но понимала, что действительно всем находиться в больнице — не было никакого смысла.

— Хорошо. Только рано утром я вернусь.

Сабрина поцеловала ее в щеку, попрощалась с Энрике, и зашла в палату.

Энрике взял Кристину под руку, и они пошли вниз. Подойдя к машине, он помог ей сесть, закрыл за ней дверь. Кристина устало откинулась на спинку сиденья.

— Ты очень устала, хоть и держалась перед дочерью, — заметил Энрике и завел машину и выехал со стоянки.

— Спасибо, что приехал. Извини, что мы потревожили тебя ночью.

— Все в порядке, для этого и существуют друзья, чтобы помогать.

— Ты хороший друг.

— Просто друг. Ничего более.

— Извини.

— Тебе не за что просить прощения. Извини ты меня, но скажи, что тебя связывает с Роберто? — Энрике все-таки решился задать ей этот вопрос.

— О чем ты? — в ее голосе слышалось напряжение.

— Я не слепой, я же вижу, как вы смотрите друг на друга. Это не просто интерес.

Кристина молчала. Она отвернулась и посмотрела в окно, на мелькающие огни ночного города. Женщина раздумывала, что сказать Энрике. Промолчать, значит дать ему шанс, но она не могла этого позволить, чтобы Энрике на что-то мог рассчитывать.

— Я его любила. Очень сильно. Очень давно.

— Как и он тебя. Очень сильно. Очень давно, — повторил Энрике.

— Прости меня.

— Нет. Это ты прости меня. Теперь мне многое понятно. Поведение Роберто.

— Между нами ничего не может быть.

— Не думаю, что ты сейчас говоришь правду, — Энрике тронул ее за руку. — Не надо. У вас очень много проблем, но вас тянет к друг другу. Не отрицай, — он смотрел на дорогу.

— Я ничего не знаю, не хочу думать. Все так сложно и запутанно. Для меня главное — это мои дети. Их счастье. Все остальное неважно.

— Счастье. Это такое непонятное