Не верь никому - Джиллиан Френч

Фитнес-центр находился в недавно отремонтированном флигеле с зеркалами от пола до потолка и телевизорами, где по каналу Си-эн-эн шли новости, хотя и без звука.

Тристан обнаружился на повернутой к зеркалу беговой дорожке в дальнем правом углу. Его шаги гулко отдавались в центре зала, пустого в субботу вечером.

Он держал спину прямой, но таймер на тренажере показывал почти два с половиной часа, и юноша уже запыхался; на футболке до самого пояса шорт расплывалось темное клиновидное пятно, а из горла от изнеможения вырывались гортанные звуки.

Перл притулилась у дверного проема, наблюдая, как он наконец тяжело упал на одно колено. Ключ безопасности, пристегнутый к футболке, выскочил из машины и остановил ее. Тристан стоял на коленях, свесив голову и тяжело дыша. Наконец, словно в молитвенном обряде, он коснулся лбом дорожки и сел, отбросив с лица мокрые от пота волосы.

Перл позволила Тристану заметить себя в зеркале. Какое-то время их отражения смотрели друг на друга. Сначала неясно было, узнал ли он ее — еще не исключалась возможность, что его вырвет от перегрузки или он потеряет сознание, — но потом его взгляд заострился. С усилием он схватился за поручни и поднялся, оборачиваясь к ней. Ноги у него дрожали.

Перл подошла — ничего заранее не обдумывая, подчиняясь порыву — и протянула руку.

На мгновение картина застыла. Тристан смотрел на ее руку как на что-то чужое и ненадежное, словно никогда раньше не видел этого жеста.

— Тебе помочь? — Вопрос неправильный. Выражение его лица было холодным и жестким. Перл попробовала иначе: — Куда тебя отвести?

Он поколебался. Казалось, его сейчас вырвет.

— В раздевалку.

Когда он сходил с дорожки, Перл взяла его за руку. Вместе они пересекли зал. В мужскую раздевалку, а затем и в душевую они вошли опираясь друг на друга.

Внутри все было декорировано бежевой плиткой и нержавеющей сталью. Тристан подвел девушку прямо к открытой душевой кабинке, включил воду и уперся одной рукой в стену, подставляя тело струям. Перл отступила назад, глядя, как он сполз на пол и сел, свесив голову, и как пропитывалась водой спортивная одежда. Она чувствовала себя вуайеристкой и все же не решалась уйти, лишь отошла к раковинам. Наконец он поднял голову.

Она дала ему полотенце с полки.

— Тебя будет тошнить? Я могу принести мусорную корзину.

После долгой паузы:

— Не надо.

— Тебе нужно попить.

— У меня есть вода. — Он дернул кадыком, кивнул в сторону шкафчиков и закрыл глаза. — Семьдесят восьмой.

Перл подошла к его шкафчику и совсем не удивилась, что он был единственным без замка. Она открыла его спортивную сумку, прикоснулась к сложенной одежде, дорожным туалетным принадлежностям, бутылке воды. Потом принесла бутылку Тристану, и он в один присест опустошил ее наполовину, а через секунду расправился и с остальным. Бледность и легкие тени под глазами еще сохранились, но когда он посмотрел на девушку пронзительным взглядом, Перл показалось, что ее рассматривают в мощный микроскоп.

— Тебе надо что-нибудь поесть. — Внезапно Перл почувствовала, что ей не следует быть здесь, где воздух пропитан едким запахом мужского мыла, куда в любой момент могут войти и увидеть их вместе.

Тристан встал, уже почти без признаков слабости, и завернул за угол. Перл сделала шаг вперед, но, увидев через перегородку высотой по грудь, что он раздевается, резко остановилась.

Его голос догнал ее у двери.

— Вчера на катере никто так и не сказал, как тебя зовут.

— Перл, — не оборачиваясь, ответила она.

Тристан молчал так долго, что девушке пришлось обернуться. Теперь он стоял у перегородки, глядя на нее. У него была безукоризненная атлетическая фигура с рельефными мускулами на плечах и на груди. Кожа влажно блестела в свете люминесцентных ламп.

— Спасибо, — произнес он без всякого выражения.

Перл едва заметно кивнула, слишком надолго задержав взгляд на его теле и зная, что он заметил это. Потом она быстро покинула фитнес-центр и не замедлила шага, когда уборщица, толкая тележку с моющими средствами, вышла из женской раздевалки и остановилась, глядя девушке вслед.

7

В ту ночь Перл резко проснулась. В голубоватой темноте электронные часы показывали 00:18. Звонил телефон. Девушка приставила его к уху, невидящим взглядом смотря в телевизор, перед которым она уснула два часа назад.

— Алло?

— Перл? — раздался издалека приглушенный голос отца.

Она спустила ноги на пол.

— Что с тобой?

— Все хорошо, только… — На заднем фоне голоса и взрывы смеха. Отец звонил с телефона «Таверны». — Я, наверно, не смогу сам добраться домой.

— Ничего страшного, — быстро ответила она. — Подожди, я сейчас приеду.

Ни слова в ответ, только приглушенная музыка в отдаленьи и гул голосов из бара, потом короткие гудки. Сна больше ни в одном глазу. Перл нашла свои шлепанцы и ключи от машины и вышла в ночь.

Первоначально бар назывался «Таверна „Русалка“», и, если хорошенько прищуриться, еще и сейчас можно было разглядеть на вывеске второе слово. Заведение открывали как экстравагантный кабачок для туристов, но с годами его оккупировали местные махровые пьяницы. Казалось, их безысходность вытянула из забегаловки все соки: сиреневато-голубой цвет стен с лавандовым бордюром истощился до серого, а в цветочных ящиках под окнами давным-давно ничего не росло.

У входа Перл помедлила, вцепившись в ремень своей сумки и глядя на голый торс русалки, выступающий у двери. Сирена, собирающая потерянные души. Так же как и все здание, фигура была щербатой и облупленной; правая рука, некогда державшая, как пику, флажок с надписью «Открыто», уже частично отбилась. Перл набралась решимости и переступила через порог «Таверны», где в воздухе висели пьяный дух и вонь жареных закусок.

Барную стойку освещал встроенный в потолок светильник, над бильярдным столом висели лампы с зелеными абажурами, и там склонялись, горбились и тянули