Кирилл судорожно открыл глаза и понял, что действительно слышит пение птицы. Только лежит он не в саду, а на больничной койке, а птица находится за окном.
В вене снова торчала игла, и отец в кресле у его кровати... Дежавю? Что-то подобное с ним уже случалось пару месяцев назад, только теперь он не мог пошевелиться не из-за вялости в мышцах, а потому что пристегнут к кровати ремнями.
Он покосился на отца. Тот спал, уткнувшись носом в собственное плечо.
— Пап, — позвал Кирилл тихо. — Пап?
Отец вяло пошевелился, раздраженно засопел, потом приоткрыл один глаз. Увидев, что на него смотрит сын, проснулся окончательно.
— С добрым утром! — проговорил он строго. — Как себя чувствуешь?
— Что-то в твоем голосе больно много издевки, — прохрипел Кирилл. В горле отчаянно пересохло, каждое слово давалось с трудом.
— Издевки? — тут же закусил удила отец. — Я тебе покажу издевку!
— Развяжи, а? — попросил Кирилл. — Где я?
— Ты в реабилитационном центре, сын! Я не разрешу снять ремни, пока вся та дрянь из твоего организма не выйдет и ты не начнешь соображать нормально!
— В центре? Зачем ты меня сюда отправил? — спросил Кирилл, нахмурившись.
— Зачем? — заорал Александр Демьянович. — Он меня еще спрашивает зачем… Ты совсем совесть потерял! Нет, ну я еще как-то могу оправдать твои пьянки и бесконечные шатания где попало. Ты хоть под утро, но домой являлся. И на работе я тебя видел. Думал, перебесишься, пострадаешь, сколько тебе бог отмерил, и вернешься к нормальной жизни! Но каково же мне было слышать, что мой единственный сын найден в номере отеля умирающим с пеной у рта! Ты понимаешь, как тебе повезло? Вызвали бы скорую на полчаса позже — уже не спасли бы! Тупая твоя башка! Спасибо девушке с ресепшн. Услышала, как сверху стул из окна вылетел. Нашла тебя, дурака. Догадалась сразу врача вызвать.
— Кто ее просил...
— Молчать и слушать! — скомандовал отец. — Тебе что, опять двадцать один? Не помнишь, что было в прошлый раз, когда я поймал тебя с наркотой? Ну здоровый детина, деловой человек! Какого черта тебя опять на колеса потянуло? Мы же всё это проходили уже, Кирилл!
— В армию второй раз ты меня точно отправить не сможешь! — попытался пошутить он.
— В армию не смогу, — прищурив глаза, ответил Александр Демьянович. — Но я заплатил этому центру достаточно, чтобы тебя здесь держали на привязи хоть полгода, хоть год. Пока не одумаешься.
— Ты не можешь меня здесь держать, отец, — воскликнул Кирилл и попытался сесть. Безуспешно. Ремни надежно фиксировали его в лежачем положении. — Я взрослый человек, сам за себя отвечаю!
— Не могу?! А ты проверь! — он вскочил с кресла и начал расхаживать вокруг кровати, размахивая руками. — Ты же мне клялся, сын! Клялся, что больше этой дряни в рот не возьмешь! Столько лет держался!
Кирилл посмотрел на него грустно и ответил:
— Не находишь, что смерть моей семьи попадает под категорию уважительных поводов для срыва?
— Что, к ним собрался? — с вызовом спросил отец.
— Собрался, — ответил тот, нахмурившись. — Больно мне, пап. Не могу больше терпеть.
— Так это был не случайный передоз?
Кирилл ничего не ответил. Александр Демьянович схватился за виски и рухнул на кресло рядом с кроватью.
— Никогда не думал, что вырастил такого эгоиста, — простонал он спустя время.
— В чем тут эгоизм? — спросил Кирилл с надрывом.
— Я просто поражаюсь тебе, сын. Ты не один страдаешь! Я их тоже потерял! У меня умерла любимая и единственная внучка. Кровиночка моя, Дашенька. Я ж ее нянчил, баловал, в пухлые щеки целовал, буквам учил! Наследницу мечтал вырастить. А невестка? Хоть и не любил ее особо, но вот ведь какая штука — ее голубых глаз мне теперь тоже ой как не хватает! Молодая была, глупая. Но хорошая, настоящая…
— Папа, заткнись! — заорал Кирилл. — Не надо о них! Ты что, не видишь, как мне больно?
— Больно ему… А ты хоть раз спросил, как я себя чувствую? Нет? Не пришло в голову? Вместо этого ты решил, что сын мне тоже не нужен, да? Действительно! Ты потерял своего ребенка, отчего бы и мне моего не потерять... Так ты подумал? Да? Отвечай!
— Я об этом не думал, — ответил он сдавленно.
— А о чем ты думал, сын? О чем?
— Ну не кричи! — взмолился Кирилл. — И про Киру с Дашей не надо больше...
— А я буду кричать! — упрямо отчеканил Александр Демьянович. — И про Киру с Дашей говорить буду! Хватит, намолчались мы с тобой уже. Видел я, как ты мастерски маску вежливости на лице носишь, скрипишь зубами и бухаешь не просыхая. Теперь мы будем о них говорить каждый день, пока вся боль не закончится, пока не прекратишь вздрагивать от их имен! Ты понял меня, сын? И в реабилитационном центре ты останешься как минимум на месяц. Я больше не хочу слышать ни про какие пьянки, ни про какой виски! Кстати, твою коллекцию я уже пристроил.
