Хулиган. Его тихоня - Эла Герс

Когда папа посмотрел на меня, его лицо отразило печаль и сожаление.

— Смерть его матери. Физическое насилие со стороны опекуна, дяди. Арест и заключение дяди в тюрьму.

Краска отхлынула от моего лица.

Физическое насилие? Леша подвергался насилию со стороны своего дяди?

Я изо всех сил старалась сдержать внутреннюю дрожь. Папа смущенно отвернулся, чувствуя себя неловко, а выражение лица мамы стало озадаченным и растерянным. Несколько слезинок скатилось по моим щекам и я опустила взгляд на стол.

Как мог его дядя… его родной человек так поступить с ним?

Ему было недостаточно просто разрушить семью Леши? Ему еще и нужно было поиздеваться над ним?

— Я понимаю, что ты расстроена из-за того, что мы так поступили, но ты должна знать, что после этого твоя мама заставила меня прекратить проверку его биографии, — сказал папа, совершенно не понимая моей реакции. Он потянулся к моей руке и крепко сжал ее. — Признаюсь, Ксень, после того как я узнал о том, что с ним случилось, мне уже не очень то нравилась идея, что ты будешь с ним встречаться. Потому что иногда, когда с ребенком обращаются жестоко, его разум становится извращенным и он становиться таким же жестоким по отношению к другим.

Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание, а кровь забурлила в жилах.

Неужели… неужели поэтому Леша издевался над другими? Было ли это причиной того, что он продолжал причинять боль другим людям?

Потому что его разум был извращен?

Я уставилась на свои руки, потеряв дар речи, не в силах осознать этот факт, эту новую информацию о Леше. Я даже не могла ее обработать.

— Но твоя мама сказала мне дать ему время. Дать ему шанс. И я увидел, как ты была счастлива, встречаясь с ним. И как бы он мне ни был неприятен, я также увидел, как сильно он… заботился о тебе. Поэтому я изменил он нем свое мнение. Ну, немного…

Когда он замолчал, я глубоко вздохнула и вытерла глаза рукавом. Я не могла позволить им увидеть, как сильно они меня задели. Они наверняка считали, что я уже все знала о Леше.

Взяв себя в руки, я подняла голову и сказала:

— Теперь я иду в универ.

Папа пристально посмотрел на меня, а потом сказал:

— Я отвезу тебя.

— Не надо, я сама, — ответила я, покачав головой. — Прогуляюсь, мне как раз нужно проветриться.

Папа хотел было начать протестовать, но мама коснулась его руки и покачала головой.

— Напишешь мне, как доберешься, — сказала она мне.

Я кивнула ей, а затем ушла.

33.2. Студенческие слухи

Пары проходили для меня как в тумане.

Сидя в аудитории, в окружении одногруппников, под монотонное бормотание преподавателей, я могла думать только о Леше и о том, как много в его жизни было пыток и страданий. Тот кошмар, возможно, и закончился, но Леша все еще был в его власти. Как же сильно мне было жаль его.

Я хотела позвонить Данилу, рассказать ему о том, что узнала, и спросить, что мне делать. Я не хотела говорить об этом с Лешей. Разговор о смерти его мамы дался Леше очень тяжело и после него он оказался в больнице. Разговор о физическом насилии со стороны дяди мог спровоцировать у него еще один приступ.

А Леше больше не нужно было об этом переживать. Теперь это было в прошлом. Дядя больше никогда его не тронет.

Если бы я была достаточно храбра, я бы спросил у отца Леши, где сидел его брат. Потом я бы пошла, ударила его со всей силы и прокляла за все, что он сделал.

Урод.

Все еще находясь в оцепенении, я почти не заметила, как ко мне подошла Ульяна, пока я ела свой обед. Или попыталась это делать.

— Привет, Ксюш, — поздоровалась она со мной.

Я подняла на нее свои глаза. Я не разговаривала ни с ней, ни с Таней с тех пор, как Градова внезапно набросилась на меня. Было неловко и напряженно сидеть с ними в одной аудитории, стараясь не встречаться с ними взглядом. А еще было жутко одиноко.

— Привет, — пробормотала я.

Она села напротив меня и положила сложенные руки на стол.

— Как дела?

Я пожала плечами. Мне было не до разговоров.

— Прости Таню за ту выходку. Я не знаю, что на нее нашло.

— Тебе не нужно извиняться за нее, Уля.

— Я знаю. Просто… — она отвела взгляд, на ее лице отразилось разочарование. — Просто я хочу, чтобы ты поняла ее. Она хороший человек, Ксюша. Но иногда, когда ей тяжело, она взрывается и нечаянно говорит то, что на самом деле не имеет в виду.

— Уль, — вздохнула я. — Я не злюсь на нее за то, что она сказала мне те слова. Я ей никогда не нравилась.

— Ты ошибаешься, — возразила она. — Ты нравишься Тане. Что ей в тебе не нравится, так это то, что ты… ты мечтательница, а она реалистка. Ты веришь в людей. А она — нет. Я не буду говорить тебе почему, это ее история, но ты должна знать, что жизнь так часто подводила ее, что она сформировала вокруг себя жесткий панцирь, чтобы защитить себя.

Я прикусила губу и опустила взгляд. Тогда она была совсем как Леша.

— На самом деле она так беспокоится о тебе, что заставила меня подойти к тебе.

От удивления мои глаза метнулись к ней.

— Она беспокоится?

Уля уверенно кивнула.

— Ты несколько дней не появлялась в универе и не отвечала на мои сообщения. Мы гадали, в чем дело. Ты болела?

Я нахмурила брови в замешательстве.

— Я не болела. Подожди… то есть вы не знаете?

— Чего не знаем?

Я наклонилась вперед.

— Разве вы не заметили, что Леша не ходит в универ?

— Заметили, но мало ли какие у него могут быть хулиганские дела, из-за которых ему некогда появляться в универе, — парировала она, склонив голову набок. — И я правда думала, что ты заболела, а он просто был рядом с тобой, ухаживая и заботясь.

— Но я не болела.

— Тогда, знаешь что… До меня дошли слухи… — начала она нахмурившись.

— Какие слухи? — спросила я.

— Что его выгнали из универа, наконец поймав на избиении студента, и посадили в тюрьму, — она начала посмеиваться. — Ну, был еще один слух, который меня очень рассмешил, потому что он был просто нелепым. Говорят, ты забеременела от него, а потому он сбежал из города. А ты пошла на аборт, поэтому и не появлялась до сих