В дебрях Африки - Генри Мортон Стенли

Я воспользовался этим случаем, чтобы еще раз сфотографировать Рувензори и дать возможность другим людям увидеть этот вид, хотя бы только в главных чертах. Здесь так же, как и на рисунках карандашом, видны темные пятна, обозначающие наиболее крутые обрывы склонов, на которых снег уже не держится. Большая поверхность снегов, видимая с южной стороны, объясняется тем, что здесь передовые цепи гораздо ниже, тогда как с северной стороны они почти заслоняют собой снеговой хребет.

Река Ньяма-Газани шириною в 12 м, а глубиной не более 30 см, прозрачна, как хрусталь, и очень холодна; за нею в нескольких милях расположен городок Катуэ, главная квартира Рукары, военачальника уара-сура. Он со своим войском убрался отсюда накануне нашего прихода и притом, очевидно, так спешил, что не успел убрать своих продовольственных запасов.

Городок Катуэ, вероятно, многолюден, в нем могут поместиться две тысячи человек, и так как в окрестностях его невозможно никакое хозяйство, исключая скотоводства, то местные жители промышляют исключительно солью, которую добывают из ближайших соляных озер и продают соседним племенам. Селение представляет настоящий лабиринт зериб, сплетенных из молочаев и соединенных между собой путанными тропинками, окаймленными плетнями и частоколами из тростника.

Селение Катуэ расположено на узком гребне поросших травою холмов, тянущихся от соляного озера Катуэ к обширной бухте озера Альберта-Эдуарда. Длина этой гряды 3 км, ширина около километра, т. е. ровно от берега одного озера до берега другого.

Судя по точке кипения, Ньянца-Альберта-Эдуарда на 1 005 м выше уровня моря; высота упомянутых травянистых холмов Катуэ – 1 055 м, а уровень соляного озера – 993 м над уровнем моря. Следовательно, вершина холмов на 62 м выше уровня соляного озера и на 50 м выше озера Альберта-Эдуарда, и разница уровней воды в озерах равняется 12 м.

Городок Катуэ лежит под 0°8'15'' к югу от экватора.

Распорядившись раздачей зерна, я пошел поперек холма и, спустившись по крутому склону, в верхней части своей почти скалистому, сошел с высоты 59 м на песчаный темный берег соляного озера Катуэ и очутился в таком месте, где грудами были навалены соляные глыбы. Температура воды в озере – 25,5 °С, а в узкой струе сернистой воды оказалась 29 °С. Вкусом она напоминает самый крепкий рассол. Там, где в песке вырыты ямы и в них пропущена озерная вода, испаряющаяся из них под действием солнца, осаждаются толстые слои соли, твердой, как камень, и с виду похожей на грубый кварц. Издали такие ямы с солью имеют сходство с замерзшими лужами.

В тех местах, где солепромышленники не тревожат почву, берега окружены пальмами укинду, кустарником, камышом, молочаями, алойниками. В Мкийо, деревушке, населенной торговцами солью, есть даже маленькая банановая роща и небольшие плантации кукурузы и элевзины. Эта узкая полоска зелени до некоторой степени оживляет вид уединенного озера, имеющего, в общем, очень печальный и мертвенный характер. Но непосредственно за этой рамкой скудной зелени начинаются отвесные обрывы целого ряда уступов из серого осажденного ила, местами белеющего тонкими слоями кристаллизованной соли; местами пятна совсем белые и тусклые, как бы меловые, но при ближайшем рассмотрении они оказались сталагмитовыми. В одном из них я нашел большой слоновый клык, кости мелких зверей, зубы, а также раковины величиною с обыкновенную улитку. Таких сталагмитовых залежей было довольно много вокруг озера.

Озеро имеет ту замечательную особенность, что воды его отличаются кровавым отблеском, благодаря какому-то красному осадку в них. Глядя в воду, я увидел, что на поверхности ее и ниже, под водою, плавают эти осадки, похожие на сгустки крови. По моей просьбе один из людей вошел по колено в озеро; нагнувшись и пошарив на дне, он вскоре вытащил и принес мне большой комок грубо кристаллизованной твердой соли, снизу как бы окрашенной темно-красным цветом. Это липкое вещество придает всему озеру пурпуровый оттенок, так что когда смотришь на него с высоты Катуэ, то кажется, будто к воде примешана алая краска.

По берегу валялись сотни мертвых бабочек всевозможных цветов. В воде не видно было ни одной рыбы, хотя берега озера, по-видимому, охотно посещаются цаплями, аистами, пеликанами.

Наибольшее из соляных озер Катуэ, называемое иногда по названию селения Мкийо, имеет в длину 5 км, в ширину от полукилометра до одного километра и в глубину около метра. Меньшее озерко лежит в круглом бассейне километра на три восточнее первого, очень мелко, имеет всего 800 м в поперечнике, круглой формы и окружено травянистой поляной.

Из этих фактов сразу понятно, что оба эти соляные бассейна составляют часть первоначального озерного дна, в котором были впадины; когда же воды Альберта-Эдуарда-Ньянца сбыли, эти впадины остались наполненными водою, постепенно испаряющейся, и из обыкновенной пресной воды превращенной через это испарение в крепчайший рассол.

Соль здесь – товар очень ценный, и все окрестные племена охотно меняют на нее свои продукты. Молва о здешнем промысле проникла до Кавалли, где я в первый раз услышал о существовании большого соляного озера под названием Катуэ. Из Макары, Уконжу, Уньямпака, Анкори и Руанды приходят целые флотилии челноков с зерном для обмена на соль. Сухопутные караваны появляются из восточного Уконжу, северной Усонгоры, из Торо и Ухайяны и меняют на соль свое просо, рогожи, бобы, горох, туллабун (элевзина), кунжут, железные изделия, оружие и проч. и проч.

Обитатели островов, рассеянных по озеру Альберта-Эдуарда, нагружают свои мелкие суда солью и сушеною рыбой и находят выгодным сбывать этот товар у западных берегов на местные продукты. Обладание городком Катуэ, который расположен на полпути между обоими озерами, считается настолько завидным, что возбуждает постоянные распри. Сначала им владели васонгора, потом Антари, король Анкори; от него селение по наследству перешло к владетелю островов, Какури, и, наконец, Каба-Реги, прослышавший о богатой поживе, прислал своего Рукару прибрать к рукам Катуэ.

Когда мы вступили в Уконжу, уара-сура немедленно очистили равнину Макара, а когда мы подошли к Катуэ, то и Рукара со своими мушкетерами и копьеносцами поспешил убраться подальше. 150 воинов из племени ваконжу присоединились к нашему лагерю, а за ними и васонгора вступили с нами в союз и даром доставляли нам всякие драгоценные сведения.

В первый же день прибытия нашего в Катуэ после полудня мы увидели флотилию челноков, которая отделилась от острова, расположенного километрах в пяти от берега, и направилась в нашу сторону. Впрочем, экипаж на судах был настолько осторожен, что к самому берегу не подошел, а остановился на таком расстоянии, чтобы можно было разговаривать. Оказалось, что их прислал Какури узнать, что за народ изгнал из страны Рукару и его уара-сура, ибо сделавшие это чужестранцы заслужили благодарность Какури и «всего мира». Мы ответили, как того требовали приличия, но люди в лодках притворились, что не верят нам. В конце концов они объявили, что если мы подожжем селение Катуэ, они поверят, что мы не уара-сура. Мы тотчас подожгли оба селения у берегов, и люди на челноках принялись восторженно рукоплескать нам.