Всем стоять на Занзибаре - Джон Браннер

ГВОЗДИ БЫ ДЕЛАТЬ ИЗ ЭТИХ ЛЮДЕЙ

В обе стороны, насколько хватал глаз, простиралось море зеленой травы, разросшейся от влаги летних дождей. Местами над ней выступали ветки низких кустарников и одинокие деревца. Козы, посаженные на дорогостоящие железные цепи, ведь они, случалось, прогрызали веревки или ремни, силились дотянуться до древесной коры и убить деревья, хотя вокруг колышков, к которым они были привязаны, было полно травы. Помимо этих цепей, дорога казалась единственным следом человеческого вмешательства в это царство зверей и растений, и даже не сам проселок, ведь дикая природа понемногу отвоевывала его назад, испещряя его рытвинами, в которых словно в тазах и мисках собиралась грязь, а его абстрактная прямизна.

Тем не менее время от времени встречались и другие следы пребывания человека. Каждые две-три мили возникали расчерченные канавами огороды вокруг селений, построенных в традиционном бенинском стиле – из бревен и соломы с крышами из пальмовых листьев. Дома семей побогаче были крыты жестью всевозможных цветов: владельцы собрали старые консервные банки, бочки из-под бензина, даже листы металла из брошенных машин и, расплющив их киянками, потом крыли крышу внастил, чтобы защитить дерево от влаги, гниения и термитов, с тем же тщанием, с каким клепались средневековые доспехи.

Карты района обновляли лишь время от времени, опираясь в равной мере на сплетни и слухи и картографическую привязку к местности, но даже исправь их на прошлой неделе бригада географов ООН, Норману все равно пришлось бы немало потрудиться, чтобы сопоставить вид из окна с листом бумаги, трепыхающимся у него на колене. Приходилось мучительно бормотать себе под нос:

– Те два холма, наверное, соответствуют вот этим значкам. Значит, тут будут добывать речную глину и запекать ее в пористые фильтры для завода пластмасс в… где? Беплоти, кажется…

Гудение мотора – точно под капотом машины билось огромное насекомое – внезапно сменило тон, превратилось в ворчание. Сидевший за рулем Гидеон Хорсфолл сказал:

– Черт бы все побрал, я надеялся добраться до Лаленди прежде, чем придется менять цилиндры. Как пройдем поворот, съеду на обочину.

За поворотом их ждало очередное селеньице, вот только это относилось к четырнадцати процентам населенных пунктов страны, в которых имелись собственные больница и школа. Больница, простая белая бетонная постройка с вывеской крупными буквами на английском и шинка, была сегодня закрыта, но школа гудела. Летние дожди в этом регионе пока шли только периодически, настоящие ливни обрушатся недели через три, поэтому учитель, толстый молодой человек с веером и в старомодных очках, проводил занятия в рощице невысоких деревьев. Его ученики, мальчишки и девчонки от шести до двенадцати лет, теребили изданные ООН пластмассовые буквари, стараясь не отвлекаться на шум машины.

Дождь еще не пошел, но было ужасно душно. Норман, липкий с ног до головы, подумал, сколько же сил понадобится, чтобы встать и выйти из машины. Он спросил Гидеона, нужно ли ему помочь с цилиндрами. Перегнувшись, чтобы достать новые: один с водородом, другой с кислородом – из ящика на заднем сиденье, Гидеон предложение отклонил.

Но Норман все равно вышел и обнаружил, что остановились они как раз перед просторной верандой, на которой несколько женщин столпились вокруг мужчины, лежащего на низком раскладном столе посередине. Споласкивая тряпки в ведрах с водой, женщины отирали его кожу, а он как будто ничем не пытался им помочь, да и вообще не шевелился.

Несколько озадаченный, он спросил Гидеона:

– Что там происходит? Этот человек болен?

Гидеон поднял голову не сразу. Установив новые цилиндры, он снял зажимы с шлангов, подсоединил их на место и собрал пустые для возврата на склад, прежде чем посмотреть, куда указывал Норман.

– Болен? Нет, он мертв, – рассеянно пробормотал он и пошел убирать цилиндры в багажник машины.

Мальчик постарше, сидевший по-турецки в заднем ряду, поднял руку и спросил что-то у учителя.

– Что-то не так? – поинтересовался Гидеон, сообразив, что Норман не только не сел в машину, а вообще не сдвинулся с места.

– Да нет, в общем, – помолчав, сказал Норман. – Просто я… Ну, понимаешь, я никогда раньше не видел покойника.

– Ничем от живого не отличается, – сказал Гидеон. – Только не шевелится, и ему не больно. Вот черт, этого-то я и боялся. Ты не против пять минут побыть наглядным пособием для учителя?

Закончив обмывать труп, женщины вылили наземь грязную воду, и поросенок подошел попить из получившейся лужи. С длинных шестов, на которые был настлан навес из пальмовых листьев над верандой, серьезно глядели вниз несколько кур. Одна из женщин принесла пластиковое ведро, полное чего-то белого и липкого, и кисточкой из петушиных перьев на палочке начала обмазывать лицо покойника.

– А это зачем? – спросил Норман у Гидеона.

– Что? А, белая краска? Думаю, пережиток давнего влияния миссионеров. Когда шинка обращали в христианство, на всех картинках, какие они видели, кожа у святых и ангелов была белая, поэтому они решили дать своим мертвым как можно больше шансов попасть на небеса.

Весь класс поднялся на ноги и стал ждать, когда учитель пройдет мимо, займет свое место во главе и поведет их к машине.

– Доброе утро, джентльмены, – дружелюбно сказал толстый молодой человек. – Мой класс попросил разрешения задать вам несколько вопросов. Поскольку у них самих возможностей путешествовать немного, может быть, вы им не откажете?

– Конечно, – с тенью вздоха ответил Гидеон.

– Огромное вам спасибо. Во-первых, могли бы мы узнать, откуда вы? – Учитель повернулся и выжидательно протянул руку одному из старших учеников, который подал ему свернутую карту – яркими красками и упрощенными линиями. Эти дети, которых не слишком заинтересовала машина или обмывание трупа, вытянули шеи посмотреть на то место в мире, куда укажет Гидеон.

Когда его палец ткнул в район Нью-Йорка, прошелестел озабоченный вздох.

– О, вы американец! – воскликнул учитель. – Мы проходили Америку, правда, Сара? Что ты знаешь об этой великой стране за океаном?

Серьезная девчушка лет тринадцати, одна из старших учениц, сказала:

– В Америке больше четырехсот миллионов человек. Кое– кто среди них – коричневые, как мы, но большинство еро…

Он замялась.

– Евро… – поправил учитель.

– Европеоидные, – выговорила Сара. – Ее столица – Вашингхэм…

– Вашинг?..

– Вашингтон. Там пятьдесят два штата. Сначала их было тринадцать, но теперь в четыре раза больше. Америка очень богатая и могущественная страна, и она посылает нам хорошее зерно для посевов, новые виды кур и коров, которые лучше тех, какие у нас были, а еще много лекарств и дез… дезинфектантов, чтобы мы были здоровые.