Город, где умирают тени - Саймон Грин

Крестоносцы остановились, раздраженные и сбитые с толку появлением нового врага. Офицеры сразу же прозвали эльфов демонами и дьяволами, сатанинским отродьем и пытались отвратить их поднятыми над собой распятиями, но только насмешили эльфов. Жители Фэйрии были старше самой древней земной религии. С легкостью и головокружительной скоростью они пронеслись сквозь передовые части крестоносцев, оставив за собой массы окровавленных вражеских тел. Сверкали мечи, гремели орудия, и разрезали темноту сполохи выстрелов энергетического оружия.

Яростная битва теперь охватила весь периметр города с очагами в центре — там, где эльфы натыкались на отдельные части крестоносцев. Один эльф бросился на танк, когда тот выполз из боковой улочки. Его мощные руки легко разорвали броневые листы — словно вскрыли консервную банку, чтобы достать вкусненькое. Танкисты в ужасе завопили, а эльф оседлал танк, как коня, и машина ревела, буксуя на месте, будто пытаясь сбросить наездника.

Эльф захохотал, протиснулся, извиваясь, в проделанную им в броне дыру и набросился на полумертвых от ужаса танкистов. Деваться им было некуда и отбиться невозможно: слишком тесно. Эльф стал отрывать им головы и пить кровь, бьющую фонтаном из шей. Дикие вопли из чрева танка стихли мгновенно, и эльф, разодрав на части тела, угомонился. Водителя он оставил себе на десерт: вырвал из его груди и сожрал еще трепещущее сердце. Потом выбрался из танка, напевая древнюю песню на давно всеми забытом языке, и отправился на поиски новой жертвы, способной утолить вновь просыпающийся голод.

На улицах и площадях крестоносцы встречали эльфов шквалом перекрестного огня. Эльфов это чуть задерживало, но не останавливало. Очень непросто было убить эльфа, и холодная решимость и отвага — это мифы, придуманные человеком себе в утешение. Кое-где солдатам удавалось загнать в ловушку кого-нибудь из эльфов — они поливали его из автоматов, не жалея патронов, видя, как он извивается и вопит. И неизбежно прекращали огонь, когда кончались патроны, а затем с ужасом наблюдали, как в считанные секунды восстанавливался израненный эльф и кидался на них с прежней яростью.

Взрывы ракет и гранат разносили эльфов в клочья — куски тел разлетались в стороны, но даже и в этом случае фрагменты постепенно сползались, чтобы слиться воедино. Жители Фэйрии были не в состоянии изменить свою форму, и это делало их уязвимыми. Но умелое владение страшным по своей эффективности оружием значительно перевешивало их недостатки. На залпы ракет и снарядов эльфы отвечали потоками элементарных частиц и лучами высокоэнергетичных лазеров, сея всюду смерть и разрушение.

Высоко в небе один за другим атаковали вертолеты крестоносцев драконы. Вертолеты имели броню и несли мощное вооружение, однако драконы были быстрее и маневреннее, а еще они были огнедышащими. Драконы атаковали вертолеты на немыслимых курсовых углах, и пылающие машины падали с неба, как скомканные носовые платки. Обломки рушились как на солдат, так и на эльфов, но поднимались только эльфы.

«Трепещите, миры. Эльфы снова идут воевать».

Оберон на скелете коня со сверкающими костями скакал в самое сердце хаоса, и световое копье вновь и вновь вылетало у него из руки. Копье это было не остановить, и невозможно было увернуться с его пути, оно могло выбрать своей целью одного из тысяч, где бы он ни был. Копье пробивало и стены домов, и сталь и, поразив жертву, возвращалось в руку Оберона, как верный пес к своему хозяину. Офицеры крестоносцев гибли один за другим, порой являясь перед Обероном нанизанными на блестящее древко. Оберон отрубал им головы и приторочивал к своему седлу.

Закованная в броню с шипами, вышагивала в эпицентре сражения Титания, сжимая в руке старинный длинный меч Костолом. Он с легкостью разрубал плоть, кости, не щадил и металл, и никто был не в силах противостоять ему. Она взмахивала тяжелым клинком, будто он ничего не весил, и торила им широкую кровавую дорогу.

А Пак, горбатый Пак, Хранитель Оружия, хромая между сражающимися, отдавал приказы и радостно смеялся, глядя, как умирают люди. На нем была диадема Хаоса, и неудача, шагая бок о бок с ним, ласково заботилась обо всех, кто попадался им на пути.

Некоторые механизмы разрушения и убийства работали самостоятельно, повинуясь программе, которую заложили в них эльфы. Ревущий Поток безостановочно бил во всех направлениях и топтал солдат. Разрушитель Надежд, невидим и неосязаем, выжигал мечты и убивал веру там, куда падал его раскаленный взгляд. Крестоносцы теряли все, во что они верили, и в рыданиях бежали с поля боя. Похититель Воли опустошал рассудки солдат и оставлял их истерически хохочущими. И отовсюду, где падали сраженные захватчики, их тела переносились в Котел Тьмы, из которого они восставали и сражались уже на стороне Фэйрии. Падая под огнем своих бывших братьев, солдаты кричали от недоумения и ужаса, видя в черных провалах глазниц «восстановленных» крестоносцев собственную неотвратимую судьбу.

Бились тысячи солдат и тысячи эльфов, но солдаты погибали легко, а эльфы не погибали вовсе. Однако битва шла с переменным успехом, и поначалу одна сторона захватила преимущество, перешедшее затем к противнику. Крестоносцы ввели в бой своих жрецов-магов, чтобы отвратить волшебную силу оружия Фэйрии. Жрецы вырывали у «восстановленных» навязанную им эльфами волю, и те вновь падали замертво. Молитвы жрецов внесли сбои в работу волшебного оружия — и оно начинало бить как по чужим, так и по своим. Гранатометы и минометы рассеивали эльфов и не давали им наступать.

Ни одна из охваченных яростной битвой сторон не задумывалась о разрушениях, которые они несут городу, как не задумывалась и о жизнях горожан. Лишь ветер, воя, беспрепятственно гулял по разбитым улицам — такой ледяной, что застывало все, к чему он прикасался. Отступая, крестоносцы взрывали дома, обрушивая их на эльфов и хороня противника заживо. Ослепленные схваткой, эльфы и крестоносцы продолжали сражаться, не видя вокруг ничего, пока наконец по какому-то негласному соглашению и те и другие неожиданно отступили передохнуть, зализать раны и спланировать новые удары.

Тягучая зловонная тишина пала на Шэдоуз-Фолл, вернее на то, что от него осталось. Повсюду были видны только языки пламени и черный дым.

9

ИНТЕРЛЮДИЯ

Ночь.

Притихший город залечивал раны. Обе стороны, столкнувшись с непредвиденными потерями, были вынуждены отступить и окопаться, дав себе передышку перед следующим броском. Солдаты и защитники покинули улицы, драконы и вертолеты — небо, оставив после себя хрупкую, израненную тишину. Ничто и никто не передвигался по пустым улицам, лишь негромко потрескивал огонь в догоравших зданиях. Их тусклое малиновое свечение судорожно пульсировало в ночи, как много-много догорающих свечек. Как догорающий город в темноте ада. Где-то стучала на ветру дверь, и прикрыть ее было некому. Порывистый ветер гнал по улице обрывок бумаги — до тех пор, пока тот не обернулся вокруг чьей-то вытянутой неподвижной ноги. Повсюду вокруг дома, в котором прятался Шин Моррисон, лежали тела. Лежали недвижимо, будто сломанные игрушки, в лужах подсыхающей крови, и казалось, что сражение покатилось дальше, а их бросили и забыли. Моррисон все надеялся, что кто-то придет и уберет трупы, но никто не приходил.