Мы воплотим богов - Девин Мэдсон

– Что бы сегодня ни произошло, лучше всего встретить неприятности в вашем обществе, так что спасибо.

Я бросила на него быстрый взгляд в уверенности, что он опять шутит, но даже в профиль его лицо было совершенно серьезно. Я предпочла бы переживать трудные времена рядом с Яссом, Лашак, еще с десятком человек, даже с Рахом, если на то пошло, – с теми, кого я знаю достаточно хорошо, чтобы верить на слово, кто понимает, что значит для нашего будущего тот или иной исход. Я начала доверять Аурусу, но его слова вызвали во мне не столько благодарность, сколько жалость. До чего же пустая у него жизнь, если в ней так мало людей, которым можно доверять, рядом с которыми сражаться, стремиться к цели…

– Для чилтейца вы неплохи, – сказала я тем же насмешливым тоном, каким он назвал меня варваром.

Может, мне не удалось скопировать его в полной мере или меня выдала пауза, но на лице Ауруса не было улыбки, когда он повернулся ко мне.

– Дишива…

Мое имя повисло в воздухе, невысказанные слова щекотали кожу, а сердце билось как будто от страха, хотя и не совсем. Мне следовало бы спросить, что он хотел сказать, но я не могла разомкнуть губы или заставить мозг работать и просто замерла в бледном утреннем свете.

Тишину расколол топот быстрых шагов, возвестивший о приближении чилтейского солдата. Аурус обернулся и спросил, чего ему надо, и солдат выпалил новости, прежде чем успел остановиться. Услышав имя Эзмы, я уже не нуждалась в переводе. Она пришла.

Алый трон был ужасно неудобным. Из гнутой спинки торчали выступы и шипы, так что откинуться на нее было невозможно, при этом сиденье из давно мертвого дерева было твердым, как железо.

– Здесь должна быть подушка, – сказала я, пытаясь устроиться поудобнее. – У вас ведь есть подушка.

Секретарь Аурус повернул голову, и даже от такого легкого движения его драгоценности звякнули. В инкрустированном ремне и яркой многослойной одежде он выглядел слишком величественно даже для тронного зала.

– У меня есть подушка, потому что это место для императрицы, рядом с императором.

– Почему императрице положена подушка? Мне казалось, что кисианцы не любят женщин.

Он поморщился.

– Это преувеличение. Уверен, они очень любят женщин, просто…

– Просто не таких, которые отдают приказы мужчинам, это да, но почему единственную подушку отдали женщине?

– Не понимаю цели этого спора, – холодно произнес он. – Встреча с заклинательницей Эзмой крайне важна, нельзя позволить событиям выйти из-под контроля. Поэтому будет лучше, если вы позволите говорить мне. Меня очень трудно вывести из себя.

Я прищурилась… прищурила единственный глаз.

– Это что, вроде подушки? Пытаетесь меня уберечь?

– Нет, я считаю, что вы не нуждаетесь в защите ни в малейшей степени, но, если мы начнем на нее кричать, она может уйти.

Я неохотно согласилась и принялась разглядывать закрытые двери. Тронный зал в Симае был очень похож на тронный зал в Мейляне, сходство было настолько поразительным, как будто в любую секунду раздастся голос легата Андруса или Лео, я почую запах крови и вкус победы, когда Гидеон провозгласит себя императором. Но я сидела на троне и смотрела на пустой тронный зал – только два чилтейских солдата стояли у двери. Несмотря на неудобное сиденье, я трепетала от открывшихся возможностей и не могла не задаться вопросом, чувствовал ли Гидеон то же самое. Когда-то он сидел на таком вот троне и пытался изменить нашу жизнь, и только сейчас я в полной мере осознала всю тяжесть его бремени.

Мы прождали уже очень долго, и тут за дверью раздалось эхо шагов.

– Ну наконец-то, – пробормотал Аурус, и мы оба выпрямили спины.

Огромные резные двери распахнулись со скрипом протестующего металла, и в залитый красным светом тронный зал вошла Эзма. На ней было обычное одеяние – ярко-оранжевый полукафтан, украшенный золотом, и головной убор, больше похожий на корону, чем тот, что носит настоящий император Кисии. На этот раз сабли у нее не было, но она шла с уверенностью человека, не нуждающегося в заточенном оружии. Идущий следом Деркка не надел ни ярких тканей, ни золота, но все равно это была не левантийская одежда, да и самодовольство, с каким он носил диадему из потрепанных костей, не присуще левантийцам.

Я пообещала себе, что не позволю им меня разозлить, но при виде нее стиснула зубы, а когда она одарила меня улыбкой, внутри вскипела ярость.

– Вряд ли подобающее место для тебя, Дишива, – сказала она, пройдя мимо камня, у которого должны стоять посетители. Эзма остановилась на полпути между камнем и помостом с троном. – Секретарь.

Она уважительно кивнула Аурусу, а потом перешла на быстрый и непонятный чилтейский.

Когда она закончила, Аурус неспешно наклонился вперед, облокотившись о колено.

– Вам придется это повторить, заклинательница, – сказал он. – Поскольку я не стану разговаривать на чилтейском.

На губах Эзмы мелькнула насмешливая улыбка.

– Хорошо. Я сказала, что вам не к лицу позиция консорта при фальшивой левантийской жрице, секретарь. Как неприятно, наверное, оказаться ниже по положению, чем иностранка, причем женщина. Вдвойне неприятно.

– Уверяю, я вполне с этим справляюсь, – ответил он. – Я гораздо лучше умею приспосабливаться к обстоятельствам, чем вы думаете.

– Вот и хорошо, учитывая, в каких обстоятельствах вы оказались.

– Это точно.

Эзма вздернула подбородок.

– Надо полагать, вы уже проверили все варианты побега и поняли его невозможность – чтобы выбраться отсюда, вам придется иметь дело со мной. А поскольку ваша безопасность и безопасность ваших солдат полностью в моих руках, у вас нет другого выхода, только выполнить мои желания. Отправьте Девятке просьбу о помощи, пусть пришлют золото, припасы и рабов, и вы отдадите всё это мне в обмен на свободу.

– Любопытное требование, – сказал Аурус, подперев подбородок ладонью. – До сегодняшнего утра такое не приходило мне в голову, но сейчас я задумался: почему вы хотите, чтобы эти условия отправил Девятке я, почему вы сами к ней не обратились? Быть может, вы знакомы с чилтейской историей и знаете, что мы не любим угрозы.

– А если и так? Согласитесь, это более мудрое решение.

– Самое мудрое решение – не ждать много недель, пока послание дойдет до Женавы и вернется ответ.

Эзма уже собиралась ответить, но растерялась и на мгновение просто уставилась на Ауруса, как и он на нее – молчаливая схватка, в которой никто не желал отвести взгляд.

– Что же вы предлагаете взамен, секретарь? Пока что вы лишь привели весомые аргументы в пользу того, чтобы продать вас кисианцам.

– Продать? В обмен на что?