Пой, Менестрель! - Максим Огнев

— Так скорее заснешь.

Затем она погасила огонь в очаге и отворила окно. Только теперь Драйм осознал, что наступило утро и что брат его пережил эту ночь.

— Иди спать, — сказала Гильда. — А я сменю Плясунью.

— Погоди, — спохватился Драйм, — ты же устала, за ночь глаз не сомкнула.

— Ничего, — улыбнулась Гильда, — часа через два Либурне проснется, останется вместо меня.

На цыпочках они проскользнули в комнату Артура. Осунувшаяся Плясунья сидела подле кровати. Драйм остановился рядом. Артур не открывал глаз. Губы запеклись. Он дрожмя дрожал под двумя теплыми одеялами — началась лихорадка. Драйм, почернев лицом, смотрел на него.

— Принеси воды, — прошептала Плясунья Гильде.

Жестом показав, что мигом обернется, Гильда умчалась на кухню. Там, сложив руки на груди, стоял Оружейник и мрачным взглядом обводил сверкающие блюда.

— Ты не спишь, отец? — удивилась Гильда, вставая на цыпочки и доставая с полки кувшин.

— С вами заснешь, — буркнул Оружейник. — Почему он от тебя всю ночь не отходил?

— Это я не отпускала его ни на минуту.

— Да? — рассердился Оружейник. — Зачем он тебе понадобился?

— Помогал. — Гильда указала на котел с крольчатиной. Зачерпнула воды, тряпкой обтерла кувшин, прикрыла ведро крышкой.

— Конечно, ты в одиночку ни за что не справилась бы, — съязвил Оружейник.

— Справилась бы, — отвечала Гильда уже с порога. — Но к утру он с ума сошел бы от беспокойства.

Догорал костер. В водах лесного озера отражалась луна. Черная стена елей вплотную подступала к воде. Озерцо было мелкое, заболоченное. Узкая полоска земли соединяла берег с маленьким островком, на котором стоял храм.

Мелп, сидевший на ступенях храма, встал, потянулся, громко зевнул.

— Вы что, до утра намерены бодрствовать?

Плут не ответил. Он дремал, свесив голову на грудь. Стрелок нехотя поднялся, коснулся плеча Плута. Тот, вздрогнув, проснулся, потер глаза. Спотыкаясь на каждой ступеньке, вошел в святилище. Стрелок долгим ищущим взглядом обвел противоположный берег. Луна заливала озеро серебристым светом, под деревьями царил непроглядный мрак. Охотник перешагнул порог.

Мелп, склонив голову набок, разглядывал фреску — лунный луч, скользнув в двери, выхватил из тьмы белого оленя.

Мелп оглянулся на Стрелка, собираясь что-то сказать, но так и замер с открытым ртом, устремив взгляд к дверному проему. Темным силуэтом в ореоле лунного света застыл на пороге олень. Мелп вновь посмотрел на стену. Фреска светилась, словно зеркало, отражавшее нежданного гостя. Мелп опомнился, вскинул лук. Стрелок вырвал у него оружие.

Олень повернулся, медленно сошел по ступеням. Стрелок, Мелп и Плут сделали несколько шагов вслед за ним. Неспешно и величаво белый, как молоко, олень удалялся по узкой насыпи.

— Тьфу ты! — Мелп обрел дар речи. — Впервые такое вижу. Думал: вот-вот и заговорит.

— Зачем ты за лук схватился? — накинулся на него Плут, с которого мигом слетел сон. — Одна мечта — брюхо набить!

— Ты же сам хотел есть, — оправдывался Мелп.

— Есть! — передразнил Плут. — А глаза у тебя есть?

Стрелок не слышал перебранки. Попытался устроить постели из еловых лап, не закончив, бросил. Выскочил на ступени, зачем-то подкинул веток в костер. Опять возвратился в храм, поднял забытый плащ и снова вышел наружу. Мелп с Плутом переглянулись, не понимая, почему всегда спокойный охотник не находит себе места.

Внезапно Стрелок вскинул руку в предостерегающем жесте. Мелп с Плутом замерли.

— Слышите? — почти беззвучно произнес охотник.

— Что? — переспросили Мелп с Плутом в один голос.

— Тише. Слышите?

Друзья вновь переглянулись и покачали головами. Стрелок торопливо загасил костер. Скомандовал:

— Укройтесь в храме.

Сам остался в дверях.

Прошло несколько томительных минут, прежде чем Мелп с Плутом различили наконец хруст веток и приглушенные голоса. На узкую насыпь, ведшую к святилищу, выехали всадники.

— Раз, два, три… — шепотом считал Плут.

Черные силуэты, черные тени на воде. Впереди высокий человек с непокрытой головой, с каким-то странным предметом за плечами… Следом худенький мальчик на белогривой лошади, затем шестеро воинов в коротких плащах, в блистающих шлемах.

— Королевские дружинники. И сюда добрались! — пробормотал Плут. Пригляделся. — Кто это с ними? Быть не может! Менестрель!

Высокий человек снял с плеча загадочный предмет, оказавшийся лютней. Зазвучали струны. Голос Менестреля позвал:

— Эй, друзья!

Стрелок сошел по ступеням. И тогда вперед выехал второй всадник — худенький подросток в одежде королевского пажа.

— О! — выдохнул над ухом Плута Мелп и упал на одно колено.

Дернул Плута за рукав. Тот, дивясь, почему это Мелпу вздумалось приветствовать Менестреля подобным образом, замешкался.

Стрелок прошел мимо Менестреля, будто и не заметив. Взял под уздцы белогривую лошадь. Плут оглянулся на благоговейно застывшего Мелпа, охнул и рухнул сразу на оба колена.

Аннабел, опершись на руку Стрелка, спрыгнула наземь.

— Вот и я, — произнесла она так, словно расстались они час назад.

И больше ничего не успела прибавить, так как кто-то из дружинников крикнул:

— Оборотень!

Маленький отряд пришел в движение. Королева подняла руку:

— Вы не узнали начальника лучников?

Стрелок посмотрел на дружинника, назвавшего его оборотнем. Тот засуетился, стараясь укрыться за чужими спинами от внимательных глаз. Ответил уклончиво:

— Я помню начальника лучников.

— Это он и есть, — загомонили остальные. — Как не узнать? Вместе сражались у Поющих Камней, вместе слушали песни Менестреля…

— Вернулся! Живой! — Они протягивали руки, спеша дотронуться до лучника.

Стрелок стоял рядом с королевой и улыбался. Его улыбка рассеивала ужас и безумие ночи. Это была страшная ночь, ночь предательства и кровопролития. Не было среди дружинников ни одного не получившего раны, не потерявшего друга. Рассвет не сулил утешения. Кто они теперь: королевские дружинники — без короля, воины — без полководца. Что им делать, как быть?

Они смотрели на охотника. Смотрели на человека, объявленного оборотнем, погребенного — и все-таки живого. Он улыбался.

— Сам король назвал тебя оборотнем, — бросил из-за чужих спин Рох.

— Это я могу объяснить. — В разговор вступила королева.

Резко прозвучала в ночи струна. Все обернулись к Менестрелю. Он положил ладонь на лютню:

— Случайно задел.

Встретился взглядом с Аннабел. Серьезно и понимающе смотрела королева. Нет, она не сделает того, о чем мечтала два года. Не обнимет Стрелка, не прижмется лицом к его плечу, не объявит прилюдно своим избранником. Нельзя перед воинами, сражавшимися в эту ночь за своего короля, обвинить Артура в предательстве. Артур принял на себя удар Магистра, Артур погибал в горящем замке. А потому нельзя положить руку на грудь Стрелка — вот ваш король.