Хулиган. Его тихоня - Эла Герс

До нас донесся божественный аромат, прервавшей этот конфликт, созревший на ровном месте. Все повернули головы. Ксюша вышла из кухни с огромной тарелкой в руках. И, если меня не подводило зрение, то это были маленькие пиццы на пару укусов, но в огромном количестве. Она осторожно поставила тарелку на край стола и отошла как раз вовремя, чтобы Даня с Черепом не задели ее, когда те набросились на пиццы, как люди, век не видевшие еду.

— Пицца! — воскликнул Громов, потянувшись к тарелке, в тот самый момент, когда Череп пододвинул ее к себе ближе.

— Это мне! — заявил он, сооружая руками крепость вокруг тарелки.

— Харе забирать все себе!

— Хочу и забираю!

Сказать, что я был в шоке, смотря на этих придурков, — это было ничего не сказать.

— На кухне есть еще одна тарелка, — вмешалась Ксюша. — Я сейчас принесу ее.

Я поймал ее за талию и усадил к себе на колени.

— Пусть они сходят за ней, — сказал я ей.

Ксюша покраснела и попыталась слезть с моих колен, но я крепко удерживал ее на месте.

— Ты здесь не для того, чтобы обслуживать их. Я надеюсь, это все понимают?

Череп тут же кивнул, Влад вообще был отстроенным, но это и к лучшему, а Даня, поднимаясь с кресла, сказал:

— Ясен пень!

А затем он помчался на кухню. Как только он ушел, Череп подтолкнул отвоеванную тарелку в сторону Влада, делясь со своим другом. Судя по всему, Череп был готов делиться своей едой с Рябиновым, лишь бы тот был рядом.

Ксюша перестала вырываться и подняла глаза, чтобы посмотреть на меня.

— Пусти меня, — прошептала она.

— Зачем? — усмехнулся я. — Мне удобно, тебе тоже. К тому же ты хорошо смотришься у меня на коленях.

Но я все же решил пойти ей навстречу. Ослабил хватку и позволил ей соскочить с моих колен и сесть в кресло рядом со мной. На сегодня с нее хватит поддразниваний. Если продолжу, то для ее щек понадобиться огнетушитель.

Громов вернулся с другой тарелкой и самодовольной жующей рожей, и мы возобновили игры. Через три руки я, не моргнув и глазом, надрал им всем задницы.

Когда Ксюша наклонилась ко мне, чтобы увидеть карты, я спрятал их от ее глаз. Я бы однозначно проиграл, если бы она их увидела. Чуть позже я научу ее покер-фэйсу. Рука за рукой я обыгрывал своих друзей, получив большую часть своих денег обратно.

Череп начал биться головой о стол, когда его фишки закончились, а надежда в еще хоть один выигрыш потухла.

— Прекрати, Череп, — рявкнул на него Влад. — У тебя, итак, с головой не все в порядке, не усугубляй еще сильнее.

— Отвали.

— Ладно, я погнал.

— Куда? — спросил я Громова, вставшего из-за стола.

— К Лизе, мы договаривались встретиться, — Громов подмигнул Ксюше. — Угадайте, у кого сегодня намечается развлечение? А у кого нет?

Ксюша вновь покраснела, а я едва не накинулся на своего друга. Потому что он был, сука, прав. У меня не было никаких шансов на успех ни сегодня вечером, ни когда-либо там еще, потому что я запретил себе трогать ее. И эта правда, как и само решение, давалась мне очень тяжело.

— Подожди, — отозвалась Ксюша, сильно нахмурившись. — Лиза, такая темненькая, маленькая, с которой ты был в новогодние дни?

— Да, а откуда ты это знаешь? — от ее вопроса нахмурился не только Громов, но все мы.

— Да так, это не столько важно, как то, что… она беременна, — пролепетала Ксюша после некоторой заминки.

Мы с Громовым в шоке уставились на нее. А Череп с Рябиновым и вовсе распахнули рты, услышав такую новость.

— Беременна?! — в ужасе переспросил Даня.

— Да, беременна, — Ксюша судорожно кивнула. — Я это от нее лично слышала.

Я сузил глаза, глядя на нее. Что-то с ней было не так. Она вела себя подозрительно суетливо. Уж я то это заметил.

— Твою мать! Нет, нет, нет, нет, нет! — Громов опустился обратно в кресло и стал что-то остервенело набирать в своем телефоне. — Нет, блять, я к ней не пойду! Ну нахер!

Ксюша заметно расслабилась и стала выглядеть немного самодовольной. Но стоило ей взглянуть на меня, как цвет исчез с ее лица и она судорожно сглотнула.

— Она правда беременна? — негромко спросил я у нее на ухо.

— Да, — ответила она, отведя взгляд в сторону.

— Ксюша… — укорил я ее интонацией, понимая, что она явно что-то недоговаривала.

Она прикусила губу и вновь обратила свой взгляд на меня.

— Ну, лучше ведь сказать ему, что она беременна, чем сказать, что у нее хламидиоз, правда?

Теперь и моя челюсть отвисла.

Что…? Что, блять?!

А затем моя голова откинулась назад и я засмеялся во все горло. Ксюша пыталась утихомирить меня, отчего я засмеялся еще громче. Парни наблюдали за нами с одинаково растерянными лицами.

— Что еще?! Добить меня решили?! Что там, двойня, тройня?! Сделан тест ДНК?! Что?! — откровенно паниковал Громов. — Какого хера тебе смешно?! У тебя друг, на минуточку, в задницу попал! В полную, блять!

Когда я смог перебороть себя и успокоиться, я посмотрел на Ксюшу, которая была в шаге от потери сознания из-за столь стрессовой ситуации.

— Она не беременна, — успокоил я Громова, притягивая Ксюшу вместе с креслом к себе и обнимая.

— Фух! Слава Богу!

— Но у нее хламидии.

Теперь настал черед Рябинина с Черепом смеяться от души с нелепой ситуации друга. Череп даже скатился на пол, от сотрясаемого его тело неконтролируемого гогота.

Я ухмыльнулся, глядя на растерянность, написанную на физиономии Громова.

— Хламидии?! — Громов посмотрел на Ксюшу. — Зачем ты сказал мне, что она беременна, если у нее хламидии?

— Потому что новость о беременности заставила тебя отказаться от поездки к ней. А с хламидиозом я не была так уверена, — беспокойно призналась Ксюша.

Он слегка побледнел, откинувшись на спинку кресла. Потому что для него что одна новость, что вторая — были невероятно хреновыми.

— Не, блять. Я к ней больше точно не ходок. Хоть у нее там ребенок, хоть хламидии. Нет!

— А еще… — вновь начала Ксюша.

— Нет, Ксюх, пожалуйста, скажи, что это всё! — взмолился Громов, который был уже готов встать перед Ксюшей на колени.

— Прости, но я должна тебя предупредить, — сожалеющее отозвалась она и продолжила: — У тебя еще может быть сифилис от Вики Пантелеевой и гонорея от Арины Усовой. Я не знаю, правда это или нет, но мне так сказали. Вот… — закончила она шепотом.

В комнате повисла ошеломительная тишина.

Я медленно повернул голову и увидел,