Дневник налетчика - Дэнни Кинг
![Дневник налетчика - Дэнни Кинг](https://cdn.rusbook.su/s20/1/6/0/0/5/6/160056.jpg)
- Категория: Детективы и Триллеры / Криминальный детектив
- Название: Дневник налетчика
- Автор: Дэнни Кинг
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Дэнни Кинг
Дневник налетчика
1. Борьба с гомерическим хохотом
— Клади в сумку! — крикнул Гевин хорошенькой юной кассирше.
Она уставилась на него, остолбенев от страха, и зашевелилась, только когда Гевин добавил:
— Деньги!
Девушка быстро начала перекладывать содержимое кассы в холщовую сумку, которую бросил ей Гевин, и так увлеклась процессом, что ему пришлось прервать ее, когда она принялась совать туда монеты.
— Только бумажки, пожалуйста, прелесть моя.
Тут он снова вынужден был остановить кассиршу, поскольку та усердно начала вылавливать все попавшие в сумку монетки.
— Послушай! Оставь их и передай сумку вон той, что сидит рядом с тобой.
Девушка посмотрела на свою коллегу, потом снова на Гевина.
— ДА, ЕЙ! — рявкнул он.
Винса все это достало, и он крикнул кассирше от двери:
— Ты что, издеваешься?.. Дай ей сумку, да поскорее, не то я здесь такую пальбу устрою!
Старая дама рядом с Винсом вконец потеряла голову и истерически взвизгнула. Не знаю почему, но мне стало безумно смешно. Ну просто до колик! Нервы, должно быть.
— Живее! — пытался орать я вместе с остальными, давясь от смеха.
Гевин, Винс, кассирша, ее коллега, посетители банка застыли и все как один уставились на меня. Все, кроме старушенции, которая, совсем съехав с катушек, начала валяться по полу и выть, словно одержимая злыми духами кликуша.
— Что с тобой? — спросил меня Гевин.
— Все нормально, — выдавил я.
Но я соврал. Меня так распирало со смеху, что чуть пистолет из рук не вывалился.
— Возьми себя в руки, сопляк, и держи всех на мушке. А ты давай скорее сумку! Мы спешим, ясно?
Я пытался не смотреть на старую мымру, но не мог. Вот умора! Животики надорвешь! Я был не в силах отвести от нее взгляд. Мешали потоки слез, катившиеся по щекам и застившие пеленой все вокруг. Я вытер слезы и постарался взять себя в руки. Не тут-то было! Стоило мне бросить взгляд на старушку, которая сучила ногами, выставив на всеобщее обозрение длинные рваные панталоны, как я тут же выпал в осадок.
— Прекрати! — рявкнул Гевин, испепелив меня грозным взглядом.
Я глубоко вдохнул и постарался досчитать до десяти. Дошел до трех — и снова прыснул со смеху, вообразив старушонок, валяющихся на холодном кафельном полу.
Вспоминая об этом сейчас, я и сам в толк не возьму, что меня так развеселило. Ну не было в той ситуации ничего смешного! Хотя, в сущности, приступы неконтролируемого хохота не всегда бывают вызваны чем-то действительно забавным (и слава Богу, иначе мы все надорвали бы животики в том банке и никогда не выбрались бы из него). Весь ужас в том, что, начав, ты уже не в силах остановиться. Актеры, насколько я знаю, называют это «гомерическим хохотом». С ними такое случается сплошь и рядом. В воскресенье по вечерам по телику часто показывают клипы, где они падают в безудержной ржачке на пол, называют друг друга «дорогушами» и хлопают себя по заду за то, что провалили сцену в спектакле.
Гевин крикнул мне что-то еще, но я ничего не соображал. У меня началась натуральная агония. Несмотря на разухабистый вид, мне было отнюдь не весело. Я просто не мог с собой совладать. Очевидно, увидев, как я, словно слабоумный, содрогаюсь в пароксизмах смеха, старуха совсем офонарела и, показывая на меня пальцем, а другой рукой закрыв глаза, поползла в сторону, пытаясь протиснуться за громадный цветочный горшок. Мне, в свою очередь, от этого легче не стало — я зашелся в истерике, пока не почувствовал тепло, растекающееся по левой ноге.
— Бог ты мой! Нет! — выпалил я, стараясь притормозить, однако мышцы живота напрочь обессилели от попыток прекратить спазмы гомерического хохота.
Почуяв мою абсолютную беспомощность, тело открыло краны на полную мощь, и через пару секунд по вельветовым брюкам растеклось большущее темное пятно. Тут я обрел некоторый контроль над конечностями и начал лихорадочно расстегивать ширинку. Это оказалось куда труднее, чем кажется, поскольку в одной руке я держал увесистый старый револьвер и к тому же был в толстых шоферских перчатках, которые ни в какую не желали ухватиться за замочек молнии.
Когда пятно добралось до колен и поползло к кроссовкам, я наконец освободил своего дружка из штанов и направил его подальше от собственных ног. В процессе я невольно забрызгал нескольких посетителей и служащих банка, распростертых на полу, и, надо сказать, они этому совсем не обрадовались, особенно изящная блондиночка, от которой я старательно отводил глаза.
— Ах ты, скотина! — воскликнула она. — Свинья вонючая!
Надо было, конечно, повернуться и обмочить ее как следует, чтоб не вякала, но меня охватило такое блаженное чувство облегчения оттого, что мне наконец удалось справиться с собой! Хотя, возможно, кое-кто не согласится с тем, что стоять посреди банка «Беркли», ржать как гиена и мочиться на людей, которых держишь под прицелом, означает справиться с собой. Какой-то прилизанный типчик в дорогом костюме в полоску начал тихонько отодвигаться от подползавшей к нему лужи мочи. Другие тоже зашевелились — но тут Винс от дверей заорал, чтобы они не двигались.
И только тогда он увидел, почему, собственно, они зашевелились.
— Какого хрена ты делаешь? — крикнул он с отвращением.
Видите ли, все случилось почти мгновенно. Сумасбродная старуха, припадок ржачки — и открытые шлюзы. Прошло всего десять-двадцать секунд, не больше. Да и вся наша работа длилась три, от силы четыре минуты, но когда грабишь банк, время замедляет свой ход, будто черепаха. Я и сам не знаю почему. Может, потому, что в течение этих коротких минут ты весь на нервах и замечаешь больше обычного? У меня полно ярких воспоминаний, я помню уйму подробностей — но когда пытаюсь заново прокрутить их в своей башке, это занимает как минимум минут двадцать.
Короче говоря, все случилось так быстро, что Гевин и Винс, занятые своими собственными делами, не сразу обратили на меня внимание. Но тут — чтоб я сдох! — они заметили.
— Ты чего вытворяешь, мать твою? — воскликнул Винс. — Глазам своим не верю!
Гевин резко развернулся и уставился на меня. Я стряхнул последние капли.
— Что… Что… Что ты делаешь?
— Прости, не смог удержаться, — ответил я.
— Не смог удержаться! Да ты… Да я… Ты, вонючка сопливая! Убери свой стручок и сейчас же займись делом! Тебе что было велено? Держать этих недоумков под прицелом! Вот и держи!
Я и держал их — под прицелом своей струи…
— Мы поговорим об этом потом.
— Но, Гевин… — начал было я.
— ПОТОМ! — рявкнул он.
Для меня это прозвучало словно звон будильника. Ведро холодной воды в лицо. Антипохмельная таблетка. Не дай вам Бог заиметь Гевина своим врагом! Страшнее не придумаешь, поверьте. Он же не просто главарь банды, крутой парень и профессиональный преступник — помимо всего прочего, он мой старший брат. А я, как последний салага, который еще и бриться-то толком не начал, просрал свой единственный шанс доказать ему, что достоин стать членом его команды! Гевин оскалился, глядя на меня из-под лыжной шапочки с прорезями. Я прекрасно знал, что означает этот оскал. В нем смешались глубокое разочарование и неодобрение — а также едва заметная, но притом еле сдерживаемая бешеная ярость. Я знал, что меня ждет. У нас уже случались подобные «разговоры», а Гевин слов на ветер не бросает. Вдруг мелькнула шальная мысль — а не пристрелить ли его, пока я держу в руках пушку? Или застрелиться самому и избавить легавых от лишних хлопот… Или же, еще лучше, шлепнуть старую вешалку, из-за которой я обмочился. В конце концов, это она во всем виновата!
На самом деле я никого не пристрелил, и не в последнюю очередь потому, что Гевин перед ограблением дал мне незаряженный револьвер. Очевидно, глядя на то, как я нажимаю на спусковой крючок, чтобы проверить, насколько он тугой, мой старший брат побоялся попасть под шальную пулю. Кстати, принимая во внимание развитие событий, нельзя не признать, что поступил он вполне разумно.
Однако тогда я ничего не знал. Обнаружил я это, только когда решил почесать ногу стволом и случайно спустил курок. Гевин, несмотря на общую сумятицу, похоже, услышал щелчок, поскольку быстро глянул на меня (возможно, желая узнать, куда нацелен револьвер) и сделал в уме пометку провести со мной еще один «разговор» на тему обращения с оружием. Кроме Гевина, звук спускаемого курка услышал тип в крутом костюмчике, поскольку его отношение ко мне резко переменилось. Дрожащий от страха недоносок, готовый валяться в луже мочи и радоваться, что остался в живых, мигом испарился. Передо мной лежал человек, смотревший на меня с ненавистью и не пытавшийся ее скрыть. Человек, который унизился и опустился до предела, который размазался по полу только для того, чтобы его не прикончили, вдруг понял, что в револьвере нет ни единого патрона! Он готов был убить меня, но не посмел: в конце концов, даже незаряженный револьвер — тяжелая штуковина, ею можно запросто вмазать по затылку. А кроме того, нас было трое. Поэтому он по-прежнему лежал вместе с остальными, сверля меня взглядом и не шевелясь. Вернее, почти не шевелясь. Краешком глаза я заметил, как он поднял вверх средний палец, когда мы уходили. Надо думать, он по сей день рассказывает друзьям о своем героическом поступке.