Жемчужина окатная - Владислав Анатольевич Бахревский
![Жемчужина окатная - Владислав Анатольевич Бахревский](https://cdn.rusbook.su/s20/3/7/6/7/2/5/376725.jpg)
- Категория: Детская литература / Детская проза
- Название: Жемчужина окатная
- Автор: Владислав Анатольевич Бахревский
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Владислав Бахревский
Жемчужина окатная
ПРИСТУПОЧКА
В старину в деревне всякую вещь, и ту, что кормит, и ту, что забавляет, крестьянин своими руками мастерил: избу, телегу, рубаху, шубу, лапти, конскую упряжь, чашку, ложку, свирель, рожок, свистульку, печь-матушку… Потому и говорили: золотым рукам цены нет! Да ведь не все-то руки золотые. Митюхе была бы крыша над головой, а Прокоп живёт, как земля учит. Земля великая старательница красоту творить.
У Митюхи изба по-чёрному топится, без трубы, дым в окна валит, крыша набекрень съехала. А у Прокопа — терем. В дому на что ни погляди — глазам радость.
Верно! На иного барина в неделю семь дней работали, на себя — при луне да при лучине. Но рассказ наш о том, что умели, что успевали крестьянские руки.
У доброго хозяина изба не с порога начинается — с погляда. Конёк на крыше — солнцу, луне, частым звёздам привет. Крыльцо — гостю поклон. Сени — хозяину смотрины. В сенях — лари с мукой, со всякими припасами. Под крышей веники — в бане париться, калина, рябина, травки разные. На стенах конская сбруя, хомуты, дуги. Дуги все узорчатые, с колокольцами. На лавке вёдра с водой, коромысло. На радугу хозяйка поглядывала, когда коромысло красочками наряжала.
Изба жива печью. Печь хороша, если дров ест немного, а тепло держит долго. Такой рассыпчатой каши, таких пышных караваев, пирогов, пампушек, жаворонков — без русской печи не видать, не едать. Вот и любили хлопотунью, как родного человека.
Столы и лавки мастерили дубовые, вечные. А ковши, половники, солонки, ложки резали из липы, из клёна. Кленовая ложка свет пропускает.
Умыться поутру — уточка. Лицо вытереть — полотенце с петухами, с конями, с крылатыми зверями.
Лапоточки надел — ноги сами идут. Раньше-то лапотников бедностью корили, сапоги и впрямь были дороги. А вот нынче по лаптям только вздохнуть. Кто носил — помнит: нога в лапте легка, ступать по земле — радость. И земле от хождения вреда немного. Лапоть траву помнёт, да не раздавит.
Ныне, отправляясь в путь, мы всё норовим прокатить, пролететь, проплыть. В старину русский человек — великий ходок! — ногам своим больше коня доверял.
По земле идти — загляденье. Песенка, как у птицы, сама с души спархивает.
Поистёрлись лапоточки — тоже не беда: сел да новые сплёл. Где лыко на лыко, там и слово на слово — вот и загадка. А где загадка — там и присказка…
Бывалые люди такого порасскажут, что и сон, как явь, и явь, как сон. На лягушку поглядишь — и уж в сомнении: не царевна ли?
За нарядами не в магазин бегали — сами мастерили.
Сарафан на крестьяночке — заря, кокошник — солнышко. Платок с жемчугами — лебединому крылу под стать.
Да, да! Наши крестьянки хоть и в лапоточках ходили, но в жемчугах. Откуда жемчугу взяться? Да из речки, которая под окном течёт. Множество русских рек были жемчужные. Варзуга, Ветлуга, Вория, Емля, Мста, Дон, северная часть Волги до Симбирска, Бирюч, река Онега и само Онежское озеро, озеро Прорва, Соль-вычегодское озеро, Селигер, река Псёл, река Икса, Умба и многие, многие другие. Озёра, озёрца, реки, ручьи. Жемчуг был окатный — круглый, был рогатый, угольчатый, уродец, зубоватый, половинчатый…
Добывали жемчуг просто. Летом, в самую малую воду, выгоняли на реку плот с дырой посередине. Ловец накрывал себя сверху накидкой, чтоб солнце не слепило, и собирал со дна ракушки. Собирал без разбору, всё подряд. Всё подряд и разламывал… Добытую жемчужину по два часа держали во рту — «замаривали». Это делалось ради красоты цвета. Потом жемчужину заворачивали в мокрую тряпицу и клали на грудь. Тоже неспроста: тепло человеческого тела придавало жемчужине таинственный матовый оттенок!
Прекрасен речной жемчуг! Вот и выловили его до последней жемчужной раковины. Ничего нам с вами, потомкам своим, не оставили.
Мы теперь, поумнев и спохватившись, говорим друг другу: не срывай цветов! Не трогай ландыша! Не обламывай черёмухи! Ты видел их красоту, слышал их запах, пусть и потомки наши порадуются красоте земной!
Русский человек жил среди природы. Леса вокруг стояли дремучие. Страшно было человеку в таком лесу. Вот страхи и оборачивались водяными, лешими, анчутками. В избе по ночам хозяйничали домовой да кикимора, в бане — банник, на гумне — гуменник.
Запропастится какая-либо вещь, крестьянин не себя бранит — домового. Чтобы шутник-домовой тотчас вернул припрятанное, крестьянин шептал в тёмный угол: «Поросячьи глаза!» Домовой обижался и возвращал пропажу.
Со сказкой в дружбе жил русский человек.
Былое быльём не порастает. Грозное да горькое — сердцу память, доброе и прекрасное — душе праздник. Чем седее древность, тем она ближе к сказке.
Сказка так сказка! Она уж тем хороша, что сказывают быстро, а помнят долго. Из песни, говорят, слово не выкинешь, из сказки — чудо. Что за жизнь без чуда?! На то они и бахари, чтобы баять: сто вёрст до небес, да всё лесом!.. Вон уж светом-то как налилась жемчужина окатная. Жемчужным светом! И зову я вас с собой в стародавнее время, к русским людям, на крутой бережок, в деревеньку да деревянненькую.
ЖЕМЧУЖИНА ОКАТНАЯ
Дедушка Микеша за зиму на печи усох. Совсем как пёрышко! Того и гляди, ветром унесёт.
Ждал дедушка Микеша весны. По траве хуже коровы соскучился. Коровы от тоски мычат, а старики молчат. На ухо туг, но грача первым услышал! Да и вон из избы на завалинку.
Силёнок у солнышка ещё не много, да на ласку не скупо. От солнечной ласки дедок глаза жмурит-жмурит, да и вздремнёт. Тут и подсел на Микешину завалинку Проня.
К дедушке Микеше многие подкатывались,