Безликая королева - Отто Диас

Гриз по прозвищу Северянин уселся напротив и протянул девушке письмо. Астрид сразу заметила королевскую печать и поспешила изучить содержимое. В душе она знала, что прочтет, и готовила себя к этому. Город наполнялся Светоносцами, прибывающими по просьбе Эддута, но несмотря на количество, Астрид больше не казалось, что они – внушительная сила.

Прочитав письмо, она тут же смяла его.

– Король требует, чтобы мы вернулись в столицу.

– Срань кабачная… Он в курсе про Эддута?

– Да. И про Лакуду тоже. У нас проблемы…

– Может, пусть Эддут и отвечает за случившееся? Все равно ему нечего терять.

Астрид хлебнула эля.

– Поедем все. Ответят те, кого спросят. Это наш долг.

Глава 43

Жертва

Яр отчитался Наоми, как только была выполнена ее просьба, и королева заплатила ему, как обещала.

– Будьте поблизости, – сказала она. – Думаю, вы можете понадобиться мне еще раз.

Назад пути не было. Хорошенько обдумав все, что ей предстоит сделать, Наоми спустилась к Перицию и сообщила, что она готова. Лекарь уже ждал.

– Давайте начнем с простого, – предложил он. – Вы должны растолочь орех вместе с травами. Я приготовил сосуд.

Наоми прошла за небольшой темный стол и сделала все, как велел Периций. Она старалась работать быстро, чтобы скрыть дрожь в руках, и всячески пыталась подавить растущий страх. «В этом государстве все убийцы. Мой муж тоже убийца, хладнокровный и несправедливый. Почему и я раз не могу пролить чью-то кровь ради нашего общего блага?»

Как только Наоми закончила, Периций взял со стола все необходимое: деревянную досточку и аккуратный остро заточенный нож средних размеров. Он дал Наоми книгу, велев держать аккуратно. Страницы дышали на ладан, а мелкие буквы проступали едва различимыми загогулинами.

– Запомните эти строчки, они понадобятся во время ритуала.

– Язык мне непонятен.

– Вам и не нужно понимать.

Наоми прищурилась, молча пытаясь разобрать буквы. Мужчина взял чашу со смесью, и они покинули крохотную каморку. На Ревердас опустилась ночь, и Наоми не особо переживала за то, что их кто-то заметит. Окольными путями они добрались до лестницы, ведущей к подземелью, где, как правило, никто не дежурил. Предосторожность была не нужна, потому что в камерах никого не содержали. Лонгрен предпочитал казнить, а не бросать гнить за решетку, и Наоми рассматривала это как жест милосердия. «Он просто не хочет, чтобы люди мучились», – убеждала она себя, хотя сама не могла представить, что бы выбрала, окажись у пропасти, в которую можно провалиться и над которой можно бесконечно висеть.

Они спустились к холодным мрачным коридорам, и Периций сообразительно прихватил с собой факел. Наоми быстро высчитала дверь, которую ей назвал Яр, и со скрипом отворила ее. Послышался жалобный девичий стон. Периций вошел первым, осветив пространство, и Наоми разглядела на полу связанную темноволосую девчонку в грязной ночной рубашке. Ее лицо исказилось в страдании, она беспомощно что-то мычала, пытаясь выплюнуть кляп. От этой картины Наоми сразу же стало дурно, и на мгновение она в нерешительности замерла на пороге. «Может, прекратить это?»

– Скорее, закройте дверь, – велел Периций, закрепив на стене факел. – Вот так… Скоро все закончится.

Наоми, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги, вошла в камеру, прижимая к груди книгу. Периций уже раскладывал необходимое. Он осмотрелся и, заметив в стене два стальных кольца, указал на них Наоми.

– Можно зафиксировать ее там. Так будет надежнее.

Девушка продолжала жалобно стонать, с надеждой и непониманием глядя на королеву. Наоми неуверенно приблизилась к ней и, отложив на пол раскрытую книгу, вытащила кляп изо рта Дефары. Девушка сделала отрывистый вдох.

– Ваше величество, клянусь, я ничего не делала… Я ни в чем не виновата, пожалуйста… Я сделаю все, что вы захотите…

– Тише, девочка, тише. – Наоми ласково провела ладонью по ее волосам и выдала вымученную улыбку. – Тебе не нужно бояться. Все будет хорошо, тебе ничего не угрожает.

– Почему я здесь? Ваше величество… почему я здесь? Отпустите меня, пожалуйста… – Девочка залилась слезами, прижавшись щекой к холодному каменному полу, и Наоми почувствовала, как ее сердце сжимается от боли. Ей самой захотелось плакать, но королева не могла позволить себе такой роскоши.

– Ты должна мне кое с чем помочь, и больше такого не повторится, хорошо? Тебя больше никто не похитит и не свяжет. Ты будешь в безопасности, ладно?

Девочка, роняя слезы, кивнула, и Наоми украдкой посмотрела на Периция.

– Сейчас мы поможем тебе встать. Просто делай то, что мы говорим, и не бойся. Скоро все закончится.

– Вы развяжете меня? Я смогу отсюда уйти?

Наоми с Перицием напряглись, чтобы поднять девушку с пола и подвести к стене. Они развязали верхнюю часть пут и, сильнее сдавив веревки на запястьях, перекинули их в кольца, скрепив в тугом узле. Дефара снова захныкала.

– В чем моя вина? Что вы со мной сделаете?

Наоми уже не отвечала. Периций протянул ей нож, и девушка с опаской взяла его.

– Вы помните слова? Повторяйте их, когда начнете совершать ритуал. Сейчас вы должны вырезать ее сердце. Только не протыкайте. Вырезайте так, чтобы извлечь его целым.

– Нет! – тут же завопила Дефара. Захлебываясь слезами и заходясь истошным криком, она начала извиваться. Наоми сделала глубокий вдох.

– Я могу сначала убить ее, чтобы она не мучилась?

– Нет. Задача ритуала не в том, чтобы просто убить, а в том, чтобы извлечь горячее, бьющееся сердце, в котором соберется вся ее сила.

От этих слов Наоми бросило в жар, и на мгновение она отшатнулась в приступе тошноты.

– О, Геул… Я не могу, Периций.

– Сможете, ваше величество. Вы же королева, вы будущая мать.

– Это ужасно… Это так жестоко!

– Жестоко томиться в ожидании неизбежного. Уже поздно отступать. Чем быстрее вы начнете, тем быстрее все закончится. Все пройдет как страшный сон.

– Но это ведь не сон! – Руки Наоми дрожали, и она с ужасом смотрела на корчащуюся в веревках Дефару.

– Умоляю вас! Ваше величество, не надо!

Периций приблизился к девушке и снова затолкал кляп ей в рот. Она протяжно завыла, и мужчина обратился к Наоми.

– Сделайте это. Докажите, что вы настоящая королева Ревердаса.

Дефара отрицательно покачала головой, и