Лучший экипаж Солнечной - Олег Дивов

– Он не заливается слезами…

– Заливается! – упрямо сказала Ива. – И ты заливаешься. Ты постоянно себя жалеешь. Как будто ты не сам на флот пришел, как будто на твоих руках крови нет, как будто… Да ладно! А ты меня пожалей! Вот такую, какая я есть! Лучшего пилота на лучшем крейсере! Всю в медалях и в кровище! Да, я выполняла приказы! Любые! А где бы ты был сейчас, милый, если бы не я? И не такие, как я?! Бездушные да бессовестные?! Военные?! Убийцы?!

– Кончай истерику, – тихо сказали за спиной.

Энди резко обернулся. Он и не заметил, как в рубке оказался адмирал. Лицо у Рашена было совершенно каменное. На руках он бережно, как ребенка, держал черный пластиковый мешок.

– Извините, – пробормотала Ива и отвернулась к своему пульту. Эндрю тихонько отошел в глубь рубки, присел в углу и опустил голову на скрещенные руки.

– Фил! – позвал Рашен, опуская мешок на пол и подходя к своему месту. – Где ты?

– Он на посадку заходит, – подсказала Ива.

– Я на глиссаде, – отозвался Эссекс.

– Не устал? Есть силенки еще?

– Ты приказывай, Алекс.

– Отставить посадку. Группу на взлет. Цель поверхностная. Круглая плоская. Отставить плоская. Вогнутая полусферическая. Режим – выжигание. Радиус полусферы… – Рашен на миг задумался. – Тридцать километров. Ориентир для отсчета радиуса – развалины храма в центре города. Нет, отставить храм. Лучше что-нибудь железное. Да! Металлическая статуя в центре города.

– Уточни, какого города, – деловито потребовал Эссекс.

Рашен сжал челюсти. На щеках адмирала выступили желваки.

– Город – Москва! – сказал он с усилием.

На несколько секунд в эфире воцарилась тишина.

– Прошу уточнить радиус полусферы, – сказал Эссекс наконец.

– Тридцать километров. Нужно выжечь этот гадюшник до основания, Фил. Чтобы никого. И ничего. Чтобы навсегда, понимаешь?

– Я понимаю, Алекс. Тут вот какое дело… Погоди, секунду, я группу подниму.

– Жду, – сказал Рашен, откидываясь на спинку кресла.

Ива через плечо бросила взгляд в глубь рубки. Эндрю сидел в углу неподвижно. Голову он поднял и теперь глядел в стену, покусывая нижнюю губу.

– Есть, – доложил Эссекс. – Системы на прогреве. Отрыв через пять минут. Так вот, Алекс. Если закладывать мощность импульса под тридцать километров, да еще и полусферой, то глубина воронки в центре будет почти километровая. Может, все-таки плоскую цель, а? Не выжигание, а прижигание? Так и так мы срежем почву метров на двадцать в глубину.

– Мало, – сказал Рашен. – Под городом катакомбы. Доктор говорит, что все эти полчища, о которых он и не подозревал, вылезли оттуда. Делай полусферу, Фил.

– Там хреновая тектоника. Боюсь, землетрясение устроим.

– А ты посчитай. Что значит – «боюсь»?

– Да я и считаю.

– Воронку мне, – потребовал Рашен. – Кратер. Выжечь.

– Ладно, – вздохнул Эссекс. – Похоже, если и тряхнет, то несильно. После маневра куда дальше? Мы же так засветимся, что в Чикаго разглядят… Как раз флот на подходе, то-то мы их обрадуем!

– Свечой на орбиту, – сказал Рашен. – Я буду ждать вас там. Только распоряжусь насчет… Насчет Линды, и сразу наверх.

– Есть. Мы отрываемся. До встречи, Алекс.

– Сожги этот город, Фил, – уже не приказал, а попросил Рашен. – Как следует его сожги.

Адмирал поднялся, снова взял на руки мешок и шагнул за борт.

– Это что еще за хреновня?! – поразился коммандер Файн, когда сканеры «Рипли» засекли яркую вспышку на поверхности Земли.

– Наши с русскими воюют, – подсказали ему.

– Идиот! – заорал Файн. – Глобус видел? Карту помнишь?! Где рвануло?! А?!

– Ну, где-то в Восточной Европе…

– Посчитайте мощность, – приказал Файн, успокаиваясь. – Всю оптику развернуть. Смотреть на Землю. И думать. Вместе.

– Координаты взрыва приблизительно совпадают с расположением древней столицы России.

– Не взрыва, – сказал Файн.

– Вижу сильные атмосферные возмущения. Там кто-то маневрирует. Эскадра, как минимум.

– Не эскадра, – отрезал Файн.

– Виноват, сэр. Может, вы нам и так все расскажете?

– Ты считай, Джонни.

– Все правильно, это не взрыв и не бомбежка, еще раз виноват, сэр.

– Ты по жизни виноват. Тебе не в разведке место, а на говновозе. Думай!

– Идеальное распределение мощности по цели. Судя по всему, закладывались на вогнутую полусферу. Да, командир, это не эскадра. Это бригада средних боевых кораблей. Интересно, кого они там жгли?

– Разберемся. Экипаж, к торможению. Джонни, курс на Землю.

– Опять?! – простонал второй пилот.

– Это же наши! – расхохотался Файн. – Неужели ты не понял, дубина, это наши! Их не повязали, они все там! Вот отчего «Пиркс» теперь ходит в составе армии! Старик Рашен побросал здоровые суда, чтобы они не связывали ему руки! Он сделал из группы F авиационное крыло! И только что здорово надрал кому-то задницу! Ура-а-а!!!

– Машину к старту, – приказал Рашен. – Ну что, доктор? С нами, а?

– Извините, – помотал головой доктор. – Я здесь нужнее. Хозяйство разрушено, его придется восстанавливать, а мужиков-то поубивали. Кем я буду, если сбегу?

– Учтите, доктор, вы теперь действительно слишком много знаете. Если мы проиграем, вас рано или поздно найдут Директора. И пощады вам не будет.

– Вы не проиграете, адмирал, – сказал Ллойд. – Теперь у вас нет такого права. А меня найти будет сложно. Простого русского мужика с заурядной физиономией…

– Русского мужика? – переспросил Рашен. – Слушайте, доктор, может, хоть вы мне наконец объясните… Что за магия такая у этой несчастной страны? Зачем вам, образованному человеку, разделять с ее народом его дурацкую судьбу?

– Отстаньте, Алекс. И вот что. Если уцелеете, приезжайте. Де Вилье подскажет, где я могу быть. В крайнем случае – поспрошайте у людей, не видел ли кто Женю Ложкина.

– И все-таки, доктор? Зачем вам это все?

– Боюсь, вам не понять, – вздохнул Ллойд. – Вы просто не успели пожить здесь. Вы еще не русский, адмирал Рашен.

Семь круизеров и четыре звена дестроеров группы F строились на орбите в замысловатый боевой порядок. Ремонтник отогнали подальше с категорическим приказом затаиться, а в случае чего не геройствовать и сдаваться в плен. Адмиральский катер нырнул в пазуху на боку «Тушканчика». В шлюзе стояли навытяжку флаг-адъютант Мозер и старпом Боровский. Мозер оказался против обыкновения не в парадной форме, а в спецкостюме. И в руке у него была отнюдь не фляга с контрабандной выпивкой, а мобильный терминал.

– Господин адмирал, сэр… – начал уставное приветствие Боровский, отдавая честь.

– Некогда, – отмахнулся Рашен. – Мозер, за мной. Боровский! Дозаправить катер. Немедленно.