В оковах льда - Карен Монинг

— Я не могу это прочесть. Они не на английском.

Кристиан перемещается из стороны в сторону арки, нажимая на разные символы, и через мгновение дверь бесшумно распахивается.

— Здесь говориться: «Прочти их и возрыдай». Пойдем, милая. Мы нашли иголку в стоге сена.

Королевская библиотека была самым шизанутым местом из всех, когда-либо виденных мною.

Кристиан исчезает в ту же секунду, когда мы входим в двери. Я стою в проходе, ловя ртом мух. Кажется, что это пространство бесконечно между неровных, идущих зигзагами книжных полок, уменьшающихся в дали до черной точки примерно в миле отсюда. В восхищении я делаю шаг внутрь.

Несмотря на гигантские двери, проход между стеллажами такой ширины, что, расставив руки в стороны, кончиками пальцев можно достать до корешков книг с обеих сторон. В один ряд с полками и стеллажами — встроенные рабочие столы, которые опускаются на невидимых стержнях и завалены бесчисленными книгами, бутылями и всякой непонятной ерундой, а каждая горизонтальная поверхность находится под перекошенными, абсурдными углами, бросая вызов физике. Вещи на этих полках просто не могут с них не свалиться. В некоторых местах книжные шкафы накреняются так низко надо мной, что, казалось бы, книги должны попадать мне на бошку. Стены взлетают до потолка за пределы моего поля зрения. Впечатление такое, словно я нахожусь на дне зазубренной книжной пропасти, и вокруг их миллионы, всех цветов, форм и размеров.

Проход между полками то расширяется до шести метров, то сужается так, что мне едва удается протиснуться боком. Шагая по этому крезанутому месту, я жую одну шоколадку за другой.

Книжные полки уходят в стороны перпендикулярно главному проходу, и отсюда кажется, что между ними остается не более двух-трех сантиметров.

— С таких полок никто не сможет даже взять книгу! — возмущаюсь я. — Как же мы сможем найти нужную?

— Любой Фейри может. — Его голос плывет откуда-то сверху надо мной. Видать, он просеивается вверх-вниз с полки на полку.

Я прохожу через низкий проем — верхняя, нависающая прямо над головой часть которого является перевернутой полкой с книгами. Им должно бы свалиться на мою черепушку, когда я прохожу под ними. Сверху бронзовая табличка, предположительно на ней написано наименование секции, но не могу прочесть ни слова на этом языке. Я тянусь и выдергиваю один из томов с полки. Приходится тащить его с усилием, словно книга присобачена на клею или в чем-то похожем, и она отрывается с влажным чавканьем; обложка бледно-зеленая, мягкая и мшистая, а сама книга пахнет как лес после весеннего дождя. Я открываю ее и понимаю, что было бессмысленно приходить мне сюда. Я не могу прочитать ни словечка. Это все на каком-то неизвестном мне языке, и я понятия не имею, что это за язык. Не думаю, что даже Джо могла бы перевести эти карявки.

Я только собралась закрыть книгу, как оживает предложение в верхней части страницы и словно сороконожка начинает бегать по странице. Я хихикаю, пока оно не останавливается на краю страницы, словно распсиховавшись из-за чего-то, бросается, оттолкнувшись от книги в могучем прыжке, и начинает ползти по моей руке. Я отдергиваю назад свою руку, чтобы его стряхнуть, но оно упирается заостренными буквами и держится. Схватив зловредную фразу с другого конца, выдергиваю ее из своей кожи, словно пиявку, шлепаю обратно на страницу и с силой захлопываю книгу. Часть этой дряни свисает с боку, волнообразно рыпаясь в мою сторону с таким видом, несомненно, выражающим самые враждебные намерения. Я ставлю книгу место на раскачивающуюся полку над моей головой, рассчитывая в первую очередь на то, что разозленное предложение приклеиться к странице, и этот клей — или что там на полке — достаточно крепкий, чтобы его удержать. Разозленное и слегка прибитое предложение, гоняющееся за мной по пятам — именно то, чего мне так сейчас не хватало.

Я открываю следующую, держа ее куда осторожнее. Происходит то же самое, только на этот раз стоило мне ее открыть, как со страницы прыгает уже целый абзац, повиснув у меня на животе. Я дубашу его, но слова липучие, как паутина, и все, что мне удается — это размазать их по своей футболке. Затем они все по отдельности расползаются в разные стороны, и я трачу еще несколько минут, пытаясь поймать их всех и затолкать обратно в книгу, но всякий раз, когда я открываю ее, оттуда выскакивает что-то еще.

— Дэни, ты там случаем не с книгами Бура-Бура развлекаешься? — откуда-то издалека доносится голос Кристиана. — А то ты что-то подозрительно притихла.

— Че еще за бура-бура такие?

— Это те, где слова выползают со страниц. Они названы так в честь своего родного мира. Там все устроено не так, как должно. — Он издает звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок. — Тебе стоит быть осторожней — они жалят, как огненные муравьи, стоит их задеть.

— Ай! А раньше нельзя было сказать!— Не успел он произнести слово «жалят», как они начали это делать. Я с остервенением колошмачу их книгой, в которой, предположительно, они должны находиться. Они разбегаются под грудой балансирующих рукописей и исчезают. Я вздыхаю, надеясь, что они не были частью чего-то важного, чего-то, за чем через несколько сотен лет кто-то придется в надежде отыскать, и возвращаю том обратно на перевернутый вверх тормашками стеллаж. — Так не все здесь слова имеют привычку шастать самим по себе?

— Некоторые из книг — всего лишь книги. Хотя таких чертовски мало.

— Нашел что-нибудь там, наверху?

— Пока еще нет.

— Чувак, я не могу ничего прочесть. Здесь от меня никакого толку.

Я жду, но от него никакого ответа. Я прищуриваюсь, оглядывая потолок. Он может быть где угодно, просеиваясь от полки к полке. Когда он сказал, что возьмет меня в библиотеку Темного Короля, я ожидала чего-то вроде одной из тех, что у нас в аббатстве. Даже если бы я могла читать на всех языках, на которых написаны книги Темного Короля, потребовалась бы вечность, чтобы прошерстить это место, не говоря уже о паре газиллион-футовых лестниц уводящих вверх. Глупо было приператься сюда. Но я не жалею хотя бы потому, что теперь в курсе, как попасть в Белый Дворец. Чуваки! Это идеальное место, чтобы в случае чего сныкаться тут на какое-то время. И здесь так много чего можно исследовать. Кто знает, какие полезные штуки можно отрыть!

Я брожу по проходам между стеллажами, периодически окликая Кристиана. Книги составлены в беспорядочные стопки по сторонам, и я опасаюсь случайно врезаться в них. У меня есть смутное опасение, что если свалю стопку и с полдюжины книг откроются разом, я даже в режиме стоп-кадра вряд ли смогу обогнать все, что оттуда вырвется. По пути все-таки открываю еще несколько книг: ну, не могу я сопротивляться своей любознательности, хоть ты тресни. Из одной поднимаются клубы едкого дыма, едва я раскрыла обложку, что заставляет меня чихнуть и поспешно захлопнуть ее обратно. Прямо со страниц другой, выскакивают бурые жирные пауки с мохнатыми лапами! Я давлю тех, что успели выбраться. Еще в одной вместо слов — видео, но изображения настолько чуждые, что я не понимаю их смысла.